Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 81 – Виктория Кузьмина

Гас кивает, даже не открывая её, словно уже знает, что там.

Я прижимаюсь к Тимофею сильнее, и он ободряюще сжимает мою руку под столом. Его пальцы тёплые, сильные, и от этого прикосновения мне становится чуть легче.

Вижу, как светловолосый парень с красными глазами оскаливается, смотря на этого Владлена. Хищно. Зло. Словно у них какие-то личные счёты и он ждёт только момента, чтобы сорваться с места и разорвать его голыми руками.

Всё это похоже на противостояние хищников. Опасное и смертоносное. Все оборотни за столом мощные и сильные, от них веет аурой власти, и я чувствую себя маленькой и хрупкой... Беззащитной среди них. Только Тим рядом со мной дает мне ощущение защиты и спокойствия.

— Арман, — Агастус поворачивается к брюнету с красной татуировкой на шее, которая выглядывает из-под воротника белоснежной рубашки. — Вы как альфа, собравший под своим крылом кланы юга, можете сказать по этому поводу что-то?

Мужчина переводит суровый взгляд с Владлена на Громова. Глаза у него тёмные, глубокие, и в них плещется такая сила, что мне становится не по себе.

— Да. Клан песчаных под руководством приемника Шахида, что так скоропостижно нас покинул, подал прошение отделиться от союза. До нас доходили слухи о том, что шахту снова открыли, но, к сожалению, мы не имеем доступа к ним.

— Принято, — кивает Агастус и снова поворачивается к Владлену, который так и стоит, вцепившись руками в край стола. — Владлен, вы знаете, почему красный песок под запретом?

— Да, — прорычал мужчина, кинув взгляд на дверь. Я вижу, как он оценивает расстояние, прикидывает, успеет ли добежать, и от этого понимания внутри всё холодеет.

— Владлен, — голос Агастуса становится жёстче. Он тоже видит метание мужчины и чеканит каждое слово, — глава карателей Сибири и он же альфа чёрных медведей едва не погиб потому, что вы примкнули к тем, кто незаконно добывал песок на шахтах. Дали им доступ к ним. Не стоит белеть лицом. Это логично, а ваше поведение это подтверждает, и чеки в этой папке.

Он пальцем стучит по документам на столе, и звук этот гулко разносится по напряжённой тишине кабинета.

В моей голове всё ещё фрагменты того дня. Как машина Тима взрывается. Как его отбрасывает ударной волной. Как я стою и смотрю на экран телефона, не веря своим глазам, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Как Виктор цепляет меня на крючок угрожая пристрелить Тима, который чудом остался жив если я не пойду с ним…

Я тогда думала, что потеряла его. Думала, что всё, больше не увижу никогда. Не почувствую его тепло, не услышу его голос. Написала письмо и сделала больно... Воспоминания щемят в груди и я сглатываю слюну с трудом, хотя в горле пустыня…

Тим словно чувствует и обнимает меня за талию наплевав на всех присутствующих и их косые взгляды. Прижимает к себе, и я ощущаю его дыхание на своей щеке. Он живой. Он рядом. И больше никто не посмеет забрать его у меня.

— А что по поводу искр, Громов? — тихо спрашивает пожилой мужчина в белой рубашке. Его лицо испещрено морщинами, глубокими, как трещины на старой земле, но глаза живые и острые, как у орла, готового высмотреть добычу. — Мы собрались здесь не только из-за песка.

— Айтал, — Агастус смотрит на него, и в этом взгляде читается что-то тяжёлое, давящее. — А тут вопрос уже к вам. Вы как арбитр севера... как вы допустили то, что ваш альфа по всей стране ворует невинных девушек-искр и обманом и насилием забирает у них дар и душу?