Книга Искра, страница 56 – Ольга Пашнина

Сначала он ничего не заметил, но вскоре зачем-то поковырял поверхность ногтем. А потом взялся за шар с двух противоположных сторон и покрутил. Раздался щелчок – и янтарное солнце превратилось в шкатулку, внутри которой оказался ключ.

— Ура! – просияла Кейт.

Ей, похоже, как и мне, все больше и больше нравилось происходящее.

— Что там новое? – Она кивнула на пергамент, который я все еще держала.

— Чтобы найти ключ, дайте двери то, чего у вас нет, но что есть у каждого в одиночестве. – «Это что, нейросеть писала?» – мрачно подумала я.

Но Светлов фыркнул.

— Это легко. Тишина. Помолчите хотя бы минуту – и все поймете.

Все, насупившись, замолчали. В абсолютной тишине было слышно даже наше дыхание. Но к ним примешивался еще какой-то звук… Я подняла руку, призывая продлить молчание, и осторожно сделала несколько шагов.

Звук доносился из… постамента.

Обшарив его сверху донизу, я нашла крошечный рычажок, надавив на который, открыла нишу-тайник.

— Есть! – воскликнула я, продемонстрировав ключ.

Не хотелось признавать, но помощь Светлова оказалась весьма кстати. Без него мы бы провозились до полного поражения. А теперь вряд ли обыграем команду воды, но, возможно, придем к финишу не самые последние.

Три ключа. Три двери.

— Надо открыть каждую? – спросил Воронцов.

Светлов кивнул:

— В них загадки. Можно решать по очереди, можно разделиться. Аспер нас разбил – так я и улизнул.

Мы разделились, не сговариваясь. Я и Кейт направились к крайней левой двери, Александр и Сергей – к той, что посередине, а Воронцов, бросив на меня раздраженный взгляд, поплелся к правой.

Светлов остался снаружи. Мне бы насторожиться и хотя бы посмотреть – я бы поняла, что он что-то задумал, даже несмотря на то что знала его всего несколько недель. Но я расслабилась. В голове все еще звучало почти ласковое «Огонек», и тяготившая меня все это время ссора наконец угасла. Поэтому я без задней мысли вошла в комнату и огляделась.

— Библиотека, – сказала Кейт.

Ввысь, под самый потолок, действительно уходили книжные шкафы. Тысячи разноцветных томиков заполняли полки. Другой мебели в зале не было, только приставная лестница, настолько узкая, что едва ли на ней можно было стоять одной ногой. Все же умение летать явно было бы на этом турнире не лишним.

— В пергаменте что-то есть? – спросила Кейт.

— Да. – Я всмотрелась в строчки – в этой комнате было значительно темнее, и в причудливой вязи с трудом угадывался смысл. – «Мы говорим без слов. Поем без звуков. Ведем без линий».

— Очевидно, речь о книгах. Петь без звуков могут песенники или сборники нот. – Вишневская оглядела библиотеку. – Говорим без слов? Ведем без линий? Вести могут карты или атласы, но на них есть линии. А вот книги без слов… Может, альбомы с иллюстрациями?

— Направление мысли верное. Но здесь тысячи книг! Перебирать все не вариант, в этом мы уже убедились. Надо подумать…

Дверь за нашими спинами вдруг с оглушительным грохотом захлопнулась. Кейт метнулась к ней, но дверь оказалась заперта.

— Эй! Светлов! Выпусти нас!

Затем повернулась ко мне:

— Что он сделал?! Насколько вообще ты ему доверяешь?

Я открыла было рот, чтобы ответить «полностью», но не смогла. Что я, в сущности, знала о Михаиле? То, что он живет в коммуналке, в комнате по соседству, и что в меня влюблен. Но делало ли это его хорошим человеком? Влюбленный подонок может быть мил и ласков со своей возлюбленной и конченым уродом для остальных.