Книга Создатель злодейки. Том 2, страница 201 – Sol Leesu

«Хотя если представить, какой ребенок может вырасти под крылом Софии… Жуть берет…»

Я отбросила в сторону разыгравшееся воображение и передернула плечами. А потом снова сосредоточилась на паре. Мы с Киллианом, скрыв наше присутствие магией, подслушивали их разговор, и я вдруг остро ощутила, как мне не хватает попкорна.

Вдруг Шарлотта нарушила повисшую было тишину и начала:

— Я прекрасно знаю, что ваше сердце принадлежит леди Мертензии.

Э?.. Мне?

— Ты о чем вообще, глупости не неси.

— Не знаю, почему вы отнекиваетесь, но я, человек, который дольше всех был рядом с вами, не могла этого не заметить.

Услышав, как мое имя всплывает в любовных разборках, я ошеломленно посмотрела на Киллиана. Он, скрестив руки на груди, дернул бровью и чуть приподнял уголки губ.

Увидев это выражение, я вдруг со смутной уверенностью поняла, что его привычная апатия окончательно склоняется в сторону «пусть империя катится к чертям». Я как раз собиралась сказать, чтобы он не обращал внимания на этого недоделанного принца, и тут вспомнила, что мы скрываемся.

«Стоит мне что-то сказать, они услышат».

Увы, Вернер, хоть человек он и отвратительный, все-таки будущий правитель империи. Заговорить, пока он не уйдет, было нельзя.

Я пожала плечами, глядя на Киллиана. Ну ладно, допустим, Вернер воспылал ко мне чувствами. Но какая мне разница? У меня ведь есть Киллиан.

Вернер ему в подметки не годится. Это все равно что сравнивать бога и амебу. Совершенно разные виды.

Я давно об этом не вспоминала, но в прошлой жизни, когда я была Юн Ханыль, мне снился сон об Айле. Айла мечтала, что наследный принц влюбится в нее, а я, не имея ни малейшего понятия, кто она, подумала: «Пусть ее желания сбудутся».

Резерв говорила, что слово бога, «язык бога», обладает мощной и абсолютной силой.

«Похоже, именно это стало главной причиной моего перемещения сюда…»

Казалось, именно поэтому Вернер, ломая саму идентичность героя, который никем, кроме главной героини, не интересуется, до такой степени зациклился на мне.

— Говорят, этот поздравительный прием целиком организован по повелению его высочества. Словно вы хотите надолго удержать леди рядом. Я ошибаюсь?

— Домыслы. Я всего лишь высоко оценил ее заслуги…

Если это так, то он, похоже, весь вечер на банкете пытался завязать со мной разговор. Но Винсент и Аслан бегали вокруг с горящими глазами и мешали изо всех сил, поэтому Вернер ни разу не смог толком сказать мне хотя бы слово и только кружил поблизости.

Мне стало досадно, и я попросила Киллиана наложить заклинание, скрывающее присутствие, после чего наслаждалась балом с ним наедине.

До этого момента все было просто чудесно, пока я случайно не увидела, как Вернер жалко цепляется за Шарлотту, когда она попыталась уйти.

Вот так мы оказались в нынешней ситуации.

— Вы, должно быть, слышали эти пересуды. О том, что леди унаследует титул герцога Мертензии. Раз уж ее приняли в качестве наследницы герцогского дома, ваше высочество не сможет никак повлиять на ее судьбу, пока она не совершит серьезного преступления. Вы это прекрасно понимаете…

Именно поэтому Вернер умолчал о своей бредовой идее сделать меня своей фавориткой. Он, похоже, пребывал в затруднительном положении, не в силах поступить так или иначе, и все из-за собственных слов, своего опрометчивого заявления: «Я сделаю Шарлотту императрицей, а тебя возьму в любовницы».