Книга Злодей, который меня убил 2, страница 37 – Кира Иствуд

Неужели выхода нет?

И никогда не было…

Я обессиленно мотаю головой, волосы выбиваются из причёски, ветер налетает голодной сворой. Мне так плохо, словно на плечи навалилась вся тяжесть мира. Желудок скручивает отчаяние. Поднимаю лихорадочный взгляд на Гилберта.

— Можно ли использовать фиктивный брак? — мой голос царапает, как наждачка.

— Нет.

— А если вывезти алтарь?

— Это не поможет.

— Уничтожить? — я готова плакать от бессилия.

— Станет только хуже.

— Может, есть ещё какой-то способ…

— Я его не знаю, — жёстко отрезает маг.

Желудок скручивает отчаяние.

— Ладно, тогда… Любой сильный маг способен управлять алтарём? Я имею в виду… кроме тебя. Моим женихом ведь не обязательно должен быть ты, верно?

— Николь, ты ищешь выход, которого нет.

— Просто ответь! Кто ещё может управлять алтарём? — шепчу с отчаянием.

— Только я способен управиться с Клоинфарном!

— Но почему?!

— Ты можешь поискать ещё кого-то! — раздражённо рыкает Гилберт. — Но уверена, что успеешь? Готова подвергнуть целое королевство опасности?!

В ушах шумит пульс, ветер вдруг становится хлёстким и колючим. Он будто пытается привести меня в чувство, напомнить, кто я есть.

Я опускаю голову. Взгляд цепляется за перчатку на моей руке… Под тканью на запястье прячется метка. Бесполезная истинность! Как я только могла подумать, что у меня есть хоть какой-то выбор! Хоть малейший шанс самой решить свою судьбу! Мой сильный зверь стал моим проклятием… и единственной надеждой Аштарии на выживание. Но это лишь отсрочит беду.

— Сколько осталось времени до того, как печать спадёт? — спрашиваю сухим голосом, вновь отворачиваясь к городу. Гилберт подходит и встаёт рядом.

Высокий, жилистый, угловатый… Пугающий. Забранные в хвост смоляные волосы дёргает ветер, кожа настолько бледная, что просвечивают вены. От мага исходит тяжёлая аура безысходности, он будто предвестник бури, чёрный ворон, что предсказывает смерть. В его глазах ледяная бездна.

«Ты в клетке, Николь, — шепчет страх. — И никуда из неё не вырвешься».

Гилберт поднимает руку и показывает узловатым пальцем на горизонт, туда, где вдали тянется зубастая скалистая гряда с уходящими в туман вершинами.

— Присмотрись, Николь, — тихо говорит он.

Из-за ветра я не должна его слышать, но голос мага, низкий, шершавый, минуя уши, сразу звучит в голове. Я моргаю, и вдруг и правда вижу… Вижу странную тень.

Она гигантским спрутом медленно сползает с гор, тянется щупальцами к крохотным домикам у подножия, разевает пасть, будто желая поглотить целый мир.

— Что это? — выдыхаю с испугом.

— Башня показывает нам грядущее, — шепчет Гилберт. — Это боль твоего народа. Отголосок несчастий, которые скоро пожрут земли Аштарии.

— Нет, это мираж… из-за тучи на небе…

— Но разве ты не слышишь эхо стонов в долетающем ветре?

Мой зверь навостряет уши. Вцепившись в ограду, я подаюсь вперёд. Едва не теряя равновесие, вслушиваюсь в ветер… а в нём… тихий плач, испуганные стоны, тонкие детские вскрики. Они звучат громче и громче, пока не остаётся ничего кроме жуткой мелодии тоски.

Ветер кидает в лицо снег, я жмурю слезящиеся глаза. Во рту горечь, тяжело выдыхаю пар.

Мне обидно за себя, больно за Аштарию, страшно за будущее. Я словно заблудилась в диком лесу, шарю руками в темноте, кричу до хрипоты.