Книга Ненужная королева. Начать сначала, страница 30 – Маргарита Дюжева

Я промела еще раз, а потом отправилась на поиски тряпок. Нашла старую, слежавшуюся простыню и разорвала ее на части.

А вот с водой получилась накладка.

Колодец засыпало сухими листьями и ни ведра, ни какой-то еще емкости, которую можно было опустить вниз, я не нашла. До реки было далеко, поэтому я еще раз обошла дом и подворье, в надежде что где-то притаилась сливная бочка для сбора дождевой воды.

Такая нашлась позади дома, под обломанным стоком среди зарослей крапивы. Притаптывавший жгучие стебли, я подобралась к ней ближе и заглянула внутрь.

Две трети объема занимала вода.

Я помочила вспотевшие, ободранные руки, умылась, блаженно жмурясь от живительной прохлады, и сделала несколько больших глотков.

Таз нашелся под крыльцом. Такой же кривой и старый, как и все остальное. По одному краю шли выбоины, по второму — трещина, поэтому пришлось наливать немного. Порыскав по саду, я отыскала узкие листы вергоницы. Выдрала ее вместе с корнем, сполоснула. Литья выкинула — толку от них никакого, а корень мелко порубила и бросила в таз. Вода тут же приобрела зеленоватый оттенок и горьковатый аромат.

В песчаном клане с помощью корня вергоницы отмывали арены после кровавых поединков. С грязью в запустелом доме она справится играючи.

Вернувшись в гостиную, я принялась за полы. Намочила тряпку, отжала хорошенько и встав на колени принялась тереть от окна к двери. Очень быстро вода стала грязной, а тряпка превратилась в склизкий комок, за которым тянулись волосы и нитки свалявшейся пыли.

Пришлось идти менять, стирать и заново собирать вергоницу. В этот раз я надергала ее с запасом.

Работа продвигалась медленно. Пол становился чище, но зато руки щипало все больше. И под конец, когда я последний раз сменила воду, вычерпав бочку до самого дня, мои пальцы были похожи на вареных раков.

Теперь по гостиной и кухне можно было ходить босиком, не опасаясь прилипнуть к нечистотам или порезаться об острый осколок. Напоследок я прошлась по потолку и стенам мокрой тряпкой, намотанной на палку.

На этом все.

Спины я не чувствовала, ног и рук тоже, да и на улице уже стояли потемки.

Я вышла в сад и, рискуя сломать шею, нарвала полный подол яблок. Еще не до конца созревшие они были густо зелеными с едва заметным румянцем на боку, и кисловатые на вкус.

Я расположилась на крыльце. Села на вторую ступеньку, провалилась к третьей и, вытянув перед собой уставшие ноги, звонко хрустнула яблоком. Вокруг мирно шумел листвой старый сад, и над головой с тихим риском сновали летучие мыши.

А хорошо тут…

И усадьба не так ужасна, как казалась на первый взгляд. Запущенная, грязная, но не безнадежная. Если приложить усилия — расцветет. Работы я не боялась, усталостью умела наслаждаться, азарта и упрямства хоть отбавляй. Так что все получится.

Где-то на крыше раздался шорох.

— Спускайся.

Скрежет когтями по разбитой черепице, шелест примятой травы, и из тени проступила пятниста шкура знакомого кота.

Он уселся передо мной, длинным хвостом обвив лапы, и смотрел, загадочно мерцая большими янтарными глазами.

Я протянула ему яблоко. Он понюхал и отвернулся, недовольно мазнув по носу розовым языком. Не понравилось.

— Другого нет.

В ответ кот ощетинился и утробно зарычал. Не на меня, а на псов, молчаливой стаей подкативших к калитке. Несмотря на то, что она была распахнута, переступить границу они не смели. Топтались с той стороны, нетерпеливо повизгивая и переступая с лапы на лапу.