Книга Виктория. Вспомнить себя 2, страница 101 – Раяна Спорт

Я посмотрела на реакцию двух братьев. Столько лет жить в созависимости друг от друга, ненавидеть и любить одновременно...

— Здравствуй, брат, — первым заговорил Себастиан.

Француа все еще смотрел на него, но я видела, как сотня эмоций бурлит на его раскрасневшемся лице. Он будто не знал, какую именно из них выбрать и ответить.

Потом он встал и шатающейся походкой направился к нам. Француа трясло, заносило в сторону как минимум на шаг, но он видел цель и держался за нее.

Когда между нами осталось расстояния меньше метра, он замахнулся и почти ударил Себастиана, однако промахнулся и чуть не упал.

Мой спутник же поспешил его попридержать, мягко произнося:

— Эй-эй, полегче, Франц.

Голос его был нежен и ласков, будто только этим он мог поставить на ноги своего родственника, залатать его чувства, смягчить его боль.

— Падший отрок, — вопил неразборчиво экс-метрдотель. — Не трогай меня, бестолочь проклятая.

— Франц, Франц, — пытаясь усадить его за угловой столик (дабы меньше народу обступило нас), приговаривал Себастиан.

— Да я тебя… да я тебя!

— И я тебя люблю, — усмехнулся мой спутник. — Послушай, эй, послушай…

Но Француа продолжал осыпать его оскорблениями, однако теперь уже через жгучие слезы обиды.

— Да заткнись ты, брат! — прикрикнул Себастиан, подействовав не только на родственника, но и на пол зала, которые ради интересной сцены готовы были пожертвовать страстным танцем красотки. — Да, я знаю, что оплошал. Да, я — козел. И да, я бесконечно тебе благодарен, что ты всюду таскался со мной. И мне жаль, правда жаль, что ты столько лет потерял из-за моей глупой ошибки, амбиций и напыщенного самомнения, Франц, — Себастиан схватил его за загривок и уже говорил нос-к-носу, — Прости. Если сможешь, прости меня.

Он не плакал, однако по голосу легко можно было это представить. И это не была игра (так сыграть никто не умеет), а было столь искренне, что сказать «нет» было не реально…

— Пошел ты к черту! — прошипел Француа, и в противовес своим словам обнял Себастиана.

Вроде бы самое время заплакать и мне самой, но эти два идиота начали смеяться, чем отчасти испортили самый душещипательный момент.

— Мне нужен отпуск, чертов говнюк, — проговорил Француа. — Я его требую.

— Да катись ты хоть на все семь стран света! — рассмеялся в ответ Себастиан.

Мы, наконец-то, сели за стол, где чуть ли не по мановению волшебной палочки возникли напитки и фрукты.

— Ты как? — спросил брата Себастиан.

— Нормально. Хотя, если честно, все не привыкну к статусу безработного, — последнее слово он так зажевал, что скорее я догадалась по контексту, чем по буквам.

Француа разлил нам напитки и поспешил произнести:

— За спасение моего брата Себастиана! — объявил он тост и незамедлительно осушил бокал.

На вкус напиток был пряно-фруктовый и пился легко. Каково же было мое удивление, когда я окончательно распробовала его! Это был чай! Настоящий листовой чай со специями и фруктовыми нотами!

— За Изумруд и за тот день, когда в наши стены ее закинула Лейла, — уже разлив из чайничка по второму разу, вновь произнес тост Француа. Теперь понятно, почему он так разгорячен. Специи делали свое дело!

Я вспомнила о Лейле. Грустно думать о том, что ее скорее всего нет уже на этом божьем свете, ну или она как минимум превратилась в дряхлую старушку.