Книга Виктория. Вспомнить себя 2, страница 71 – Раяна Спорт

— Да пошла ты в преисподнюю! — продолжала она, пытаясь выкрутить свою руку из цепких конечностей Таласи. Теперь мы смело могли войти в список самых востребованных актеров, театр которых устроил гастрономический аншлаг, ибо на нас уже смотрели не только завсегдатаи сего помещения, сколько и те, кто проходил мимо и не смел пропустить и слова. И меня это начало напрягать.

— Мы там уже были, — ответила я и почувствовала магию в руках. Если Анджали и получилось удлинить время, то мне кажется я смогла бы создать капсулу, где мы могли бы поговорить в тишине в затяжном моменте, в то время как остальной мир жил по своему времени. Я хлопнула в ладоши, отчего за считанные секунды создала шаровидную завесу, внутри которого оказались лишь мы вчетвером (не считая Себастиана и Керуба, конечно же).

— Смотри-кась, а ты не безнадежна, деточка, — проговорил он внутри меня, и в кои-то веки мне не захотелось его вышвырнуть из собственного тела.

Люди вокруг нас медленно двигались, тогда как мы — продолжали существовать в обычном темпе.

— Ааа! Ведьма! — завопила Мюриэль, отчего получила хорошую пощечину от Анджали.

— Это тебе за Флоренц, — и я улыбнулась ей, не только потому что удар был справедлив, сколько потому, что женщина наконец-то заткнулась.

— Итак, Мюриэль, — вновь начала я, и поймав себя на том, что глаза часто смотрят на стол с едой и пообещав себе, что доем здесь все, как бы противно оно не было на вкус. Ведь за короткое отсутствие демона я успела лишь пожевать хлеб и запить его водой. — Ты некогда была нянечкой в доме Адриан, матери Флоренц. И мы уверены, что ты в курсе, куда она ходила в свое время за помощью к ведьме Аурелии, чтоб получить способность дышать под водой и жить с Кхилаком. Расскажи нам и ты свободна.

Женщина наиграно всхлипывала, чем более нервировало наше общество. Где-то подсознательно я понимала, что моя магия в капсуле не вечна и медленно, но целенаправленно вытягивает мои силы. А если вспомнить, что я итак была на тот момент слаба, то и прикинула на скидку, что у меня есть минут пять максимум.

— Я плохо помню те времена, — жеманно начала она, все перебегая по нам своими скользкими глазками, что зачем-то прокомментировал Керуб.

— Это она ищет среди вас самого слабого, чтобы воспользоваться, — это мне было уже понятно.

Мы все ждали продолжения рассказа, буравя ее взглядом.

— Адриан была так глупа, — махнула для большего драматизма Мюриэль. — Она говорила, что влюбилась. Но я не придавала ее словам должного значения. Мы были ведь бедны, и у нас принято, что родители выбирают нам пар. Так вот ее интрижки мало кого волновали. Бедная девочка, — добавила она, когда поняла, что мы сочувствуем некогда умершей парочке, однако она перегнула палку, и вместо жалости в голосе, мы услышали лишь игру третьесортной актрисы.

Мюриэль достала кружевной платок из выреза платья, специально немного наклонившись вперед пред Таласи, отчего ее расплывшаяся грудь встряхнулась на подобие желе прежде, чем промокнула глаза.

— Она так страдала. Несчастная Адриан. Ох, — я все ждала, когда она свалится на стул, как на софу… это все пробудило где-то глубоко во мне воспоминания о моем посещении театра, где некая актриса, сокрушенная горем, падает без чувств на белый полу-диван. Но насколько быстро эти кадры вошли в мой разум, настолько быстро и выветрились. Тем временем Мюриэль все стонала и стонала.