Книга Служанка в доме на Краю, страница 38 – Наталья Варварова

— Вы… Вы с чего будете диктовать, как мне вести себя с теми, с кем я прожила всю жизнь? Как это понимать? Кого-то «важного» мужского пола я не припомню, и за эти четыре — нет, уже пять дней — он не объявился. А если бы и был, то это только мое дело. Ясно? Я взрослая женщина, а не салонная собачка, — я громко взвизгнула и лишь затем понадеялась, что Деус установил вокруг комнаты звуконепроницаемый купол.

После того, как Дэвид бесцеремонно выставил кузена за дверь, весь дом выжидающе замолчал. Новостей ждали отсюда, из этой комнаты.

Но я устала сохранять лицо. Меня душила обида... Кто он и кто я — нет смысла спорить, но мог бы посоветоваться, а не заявлять в ультимативной форме, что между мной и прошлой жизнью теперь стена. И все это, фи, не имело никакого значения… Голодранка с ее грядками, заготовками грибов и кореньев, с ее тропинками на болоте…

— Я требую уважения! — я вдруг заорала это вслух, шарахнув по столу уже не магией, а рукой. Стоявший на краю кувшин с молоком не заставил себя упрашивать. Бах.

Деус не проронил ни звука, а Лиззи испуганно охнула… Я собиралась помочь ему, показать, как правильно вести себя со смышленым не по годам ребенком. В итоге сразу закатила истерику в ответ на нахальные требования.

— Так, папа, ты не пугайся, — тут же нашлась Лиззи. — Мама почти не кичит. Это едкость. Она совсем не ззая. Но когда вот так, как сейчас, то ей надо дать вьемя. Она бысто остынет. А потом, это вазьно, тихо подойти и обнять.

— Отлично, милая, я так и сделаю. Обниму.

Лиззи тут же оказалась сидящей на кровати в окружении кукол, печального клоуна с телегой и с тренькающей заводной каруселью. Я пропустила момент, когда Деус успел ее починить.

В следующий мгновение демон стоял у меня за спиной и мягко уводил в сторону от стола, вокруг которого разразилась катастрофа.

— Так, девочки, а теперь слушаем правила поведения с папой.

Он обхватил меня за талию. Я растерялась. Да и вырываться при Лиззи значило бы пугать ее и дальше.

— С папой мы не орем и не голосим. Вот как Элизабет — все больше полушепотом. Папа должен прислушиваться к своему сокровищу, а не уши ладонями закрывать. Если кажется, что обижена, то, повторюсь, не вопим, а деликатно рыдаем. Лучше не на виду, а в другой комнате.

Я подняла на него возмущенные глаза. Он издевается?

Встретилась с вертикальными огненными зрачками, которые медленно пульсировали. Деус едва заметно втягивал воздух, приблизив лицо к моей шее.

— Хорошо, — смилостивился он. — Дозволено рыдать рядом, но негромко. У нас Лиззи никогда не кричит на папу. А маме — можно, но только когда мы с ней вдвоем и играем во что-нибудь интересное. В остальное время мама ласковая и нежная. Ровно, как сейчас.

Большой палец заскользил по скуле, затем по подбородку. Достиг нижней губы. Я машинально сглотнула. Это капитуляция. Он сильнее втянул воздух у моего виска, но ему все равно было мало.

— Ты поняла меня, милая? Тебе тяжело. Ты не привыкла, но ты быстро схватываешь, Рит… Я жду.

— Да, — пробормотала я, теперь уже плотно прижатая ягодицами к его бедрам.

«С демонами ни в коем случае нельзя проявлять агрессию, — очень кстати всплывала строчка из какого-то пособия. Нет, чтобы вчера или десятью минутами ранее. — Не поворачивайтесь к ним спиной, не убегайте. Уверенно соглашайтесь со всем, что они говорят. Молитесь».