Книга Это развод, мой герцог!, страница 104 – Наталья Варварова

Мне удалось отдавить ему ступню, резко наклониться и перебросить через себя прямо в огонь… Прощай шикарная облицовка лучшего из наших каминов. И только эта громадина сокрушила ее вместе со стеной, как руки герцога снова сомкнулись на мне сзади.

Он даже не почувствовал удара. В этом состоянии рецепторы у него включались в строго определенный момент. Адская колода.

— Ого, я отвык от твоего тролльего язычка… Что же ты на себя наговариваешь, моя воздушная принцесса, моя зефирка. Ты не только вынесла, но и выносила… И нет кроме тебя больше никого, и не будет.

Он тряхнул тяжелой черной цепью на шее, которая сейчас проявилось полностью. С каждым моим вздохом конфигурация звеньев немного менялась. Прямо как те руны у нас под кожей, что постоянно пребывали в движении.

— Какие тебе еще нужны доказательства? Я принадлежу тебе. Твое так себе сокровище.

Но боль под сердцем не спешила униматься. Эта его цепь не делала меня свободнее.

— Выносила? А знаешь, сколько я рожала? Трое суток. Ни минуты отдыха или сна. Тролльи повитухи были в ужасе. Ты мог бы мне помочь, поделиться силой, но я испугалась просить у тебя помощи. Трое гребаных суток, а ты не почуял собственного наследника, потому что в это время не вылезал из разных кроватей. С утроенным рвением искал будущую мать, на все три своих…

— Крошечка моя, я же не прошу простить меня так сразу. Прости когда-нибудь, у нас впереди вечность… И чего ты считаешь личины. Магический фон был раздроблен на три части, но все остальное… кхм… обычный демон в человеческом виде. Это же тело тебе нравится, я помню. Ты никогда не боялась меня настоящего.

От нетерпеливых домогательств Маркус резко перешел к нежности. Опустился передо мной на колени, а мои колени вдруг засыпал поцелуями. От неожиданности я перестала вырываться. Вельзевул и нежность… Я никак не могла поверить, что его поза и эти поцелуи мне сейчас не снились.

И промедление стоило дорого. Он взвалил меня на плечо и, продолжая целовать (о ласках в такие места ни за что не расскажет ни леди и ни троллиха) попер на лестницу.

Монолитные ступени тоскливо трещали. О том, как там поживал весь пролет, старалась не думать. Герцог, наверняка, укрепил подъем. Поэтому ступал с царственной медлительностью, не боясь, в отличие от меня, что мы рухнем.

В какой момент перед глазами заплясали знакомые прозрачные мушки, я упустила. Может, потому что глаза уже застилали слезы. Муж осторожно опустил меня на постель в моей спальне. В той самой, в которой умудрялся прятаться все последние ночи.

— Малыш сегодня будет спать крепче обычного. Я научил Беррион, как его выматывать во время дневных игр. Он тратит весь излишек огня… Бездна, Виола, да почему ты плачешь?

Если Виолетта Церингерен думала, что давно выплакала свои слезы, то, известный факт, троллихи не умели плакать вовсе. Но я уже предчувствовала, к чему все идет. Силы уходили прочь, как сквозь решето. Наваливалась слабость, и она не имела ничего общего ни с желанием, ни с тем, что в это время я обычно видела второй или третий сон.

Я больна. В этом нет сомнений. У троллей не бывает недомоганий. А у меня опять… Я… скоро умру?

Демон наклонился надо мной, а я схватила его за плечи и тоже не выпускала.

— Послушай, — беспомощно зашептала я. — Ты единственный, на кого я могу положиться, когда дело касается сына. Если меня не станет, моей матери демоненка доверять нельзя. Я бы ей и троллиху не доверила. У них пещерные обычаи. Воспитай его покрепче, чем я, более гибким.… Но и не таким зверем без принципов, как ты. И Берррион, пускай она будет рядом. И Эллис, она мне как сестра…