Книга Это развод, мой герцог!, страница 123 – Наталья Варварова

Шутка ли это Бездны? Возможно. Бездна использовала его, взамен вручая то, что ему требовалось. Мощь. Власть. Богатство… А он тяготился этим пепельным миром еще с тех пор, когда тот был плохо приспособлен для жизни.

Иногда в треске пламени в камине он снова слышал голос матери, грубый и резкий:

— Перестань, куда ты пойдешь. Грязь к грязи. Кому ты там нужен?

И через некоторое время, всегда с паузой:

— Кто придет на мою могилу? Ты так и не показал мне внуков.

Она отвергла его попытки переселить ее в нейтральные миры. Упрямая ведьма так и не увидела, какой по-настоящему зеленой бывает трава. Не искупалась в океане… Вельзевул получил все — а она так и не отошла от воспоминаний о полуголодной жизни. До последних дней не выносила роскошь и обильные столы.

Мать не хоронили. Не было даже ритуального костра. Бездна забрала тело в Горнила, скорее всего не пожелав оставлять на поверхности напоминания о том, какими были ее первые создания, — слишком уж похожими на представителей других каменных племен. А она-то претендовала на исключительность. Творила, а не занималась копированием.

Так мать стала частью огня. Не смертельного и карающего, а того, который всегда сопровождал его из дома в дом. Она ворчала на него по ночам, когда огонь пожирал сучья. Вельзевул не раз порывался покинуть Ад — но так ни разу и не попытался.

Да и прикрыв глаза в удобном кресле, с медленно тлеющей сигарой, нетрудно представить, что мать рядом и жар идет не от камина, а от раскаленного булыжника, в какой она обращалась в его детстве ледяными ночами.

...У них, кстати, с Виолеттой почти одинаково сильный голос. На вопли троллихи он всегда реагировал моментально.

Нет, он не пытался сравнивать Виолу со своей родительницей. Это идиотизм. Мама выглядела чуть краше, чем легонько обтесанный кусок скалы. По идее, в их роду должны были ветвиться поколения бесов, однако в случае с ней Бездна сделала ставку на силу и выносливость. Эпоха не предрасполагала к развитию других качеств… А его Виолетта даже в тролльем обличье исключительно совершенна… В нем она великолепна.

В тот первый раз, когда рукава и лиф треснули под напором роскошного тела, и через мгновение раздался ее рев — а еще через мгновение его внесло в стену — он понял, что вот оно, нашел… Эта зеленокожая стала его потребностью. Условием, чтобы кровь бежала быстрее.

В тартарары Бездну, причем она здесь или нет, Виолетта всегда была его хрупкой малышкой… Обиженная им женщина. Та, без кого отныне он отказывался продолжать дальше и готов был бесконечно доказывать, — он сглупил, но пока дышит, то будет идти к своей цели, то есть к ней… Его Виола. Как они смели сокращать ее прекрасное имя до одного плебейского слога?

Виолетта не простила его, но на этом клятом заседании он чуял ее возмущение. Она была с ним, а не против него. И пусть она защищала интересы их сына… Да и без сына она не отказалась бы от него так быстро.

Демоны и ангелы, люди и бесы, ничего они не знали о каменном сердце. Страсть в нем зарождалась постепенно, разгонялась медленно — зато любовная песня камня звучала и после того, как остывало или взрывалось солнце.

А в ней еще и камень заподозришь не сразу. Дикие тропические джунгли, пьянящие травы — и несокрушимая твердь внутри. Пожалуй, она размягчила его. В таком возрасте превратиться в поэта…