Книга Это развод, мой герцог!, страница 36 – Наталья Варварова

— Но мой адвокат сказал…

— Ты наняла адвоката? Подозрения между двумя сердцами, бьющимися в унисон, неуместны — голос Виттена стал ледяным. — Если бы мне кто-то сказал, что твоя страсть корыстна, я бы… Прости, сокровище, я тороплюсь. Пусть твой адвокат свяжется с моими.

Не слушая больше возражения Лючии, он задвинул ее в руки портье, мечтавшего спешно провалиться в другое место.

Вот почему в собственном доме он появился последним. Когда там уже крутились мэр, инквизитор, адвокат и его любимый домочадец — великанша Беррион. Домоправительница всегда посматривала на него так, будто прикидывала, в какую сторону начать крутить ему шею. Виола так и не позволила ее уволить.

Но, главное, на лестнице уже стояла она и прижимала к себе сына. Два сердца бились с разной частотой, но для него сливались в одно. Это, что, и есть семья? Мальчик еще спал, однако его дыхание выдавало, что он реагировал на внешние раздражители. Но Виола… Он никогда не видел ее такой. Светлой, цельной и сосредоточенной.

Что-то большое шевелилось внутри. Такое здоровое, что в нем одном, кажется, не помещалось. Он собрался поздороваться, но впервые в жизни не сумел выдавить из себя ни слова. Мальчик поднял голову и сразу взглянул в глаза отцу.

Как обычно говорят про детей… Хорошенький, милый, пламенный… Нет, этот младенец был абсолютным совершенством. Пресветлые считаются венцом творения? Те, кто распространял такую ерунду, просто не видели его сына.

Глаза зеленые, как у мамы. Носик аккуратный — тоже, как у мамы. Вот заостренные уши — это уже в его маму, то есть, получается, в бабушку. Та происходила из первых демонов. Маман ни с кем не церемонилась и называла вещи своими именами.

При виде такого внука она бы точно сказала «абзугар», то есть «мое» — на тупиковом клановом диалекте, который положил основу для общего языка демонов.

Как замечательно, что от него мальчику ничего не передалось. Разве что ямочка на подбородке и пламя в крови.

— Абзугар, — выдохнул Вельзевул, перестав замечать кого-то еще, кроме сына и его матери.

Виолетта Церингерен

Малыш среагировал на папашу, как бы мне ни хотелось обратного. Но вот Вельзевул… Он смотрел на нас так, словно попал в храм и там получил озарение — то есть жертвенный камень приложил его по голове, а потом отдавил пальцы на ноге. Такой дурацкой улыбкой он не встречал меня даже по утрам, когда я просыпалась первой, а потом будила его.

Улыбаться он наконец перестал, но не сводил с нас горящего взгляда. Я замерла на ступеньках, на понимая, что дальше. Никто из демонов не объяснил, как между герцогом и сыном должна протянуться та самая связь. А подходить к нему и отдавать ребенка — все во мне противилось этому.

— Абзугар, — заявил муж, но смотрел он почему-то на меня.

Маркус не увлекался древними языками. А уж зачем ему изначальный троллий?

Набериус раскашлялся. Возможно, он так скрывал неуместный гогот, но скорее всего у них там в зале происходило что-то свое.

— Я же говорил, — протянул Эллиот Конвей. — Еще не родился демон, который бы проигнорировал собственную кровь. И этот такой же, хотя строит из себя…

— Как бы он чего не учудил, — заметил Деус. Впервые в его тоне звучало сомнение. — Следовало перестраховаться и позвать Астарота или Асмодея. При всем уважении к вам, Ваша Светлость, вы больше Вершитель, чем демон, а нам не убить его надо, а успокоить.