Книга Это развод, мой герцог!, страница 65 – Наталья Варварова

И все же неимоверно бесило, что клятый инквизитор умудрился устроить так, что его, отца, даже не поставили в известность. А разобиженная, или чрезвычайно не уверенная в нем Виолетта, упрямо скрывала свое положение.

Сейчас демон, убедившись, что за ним никто не наблюдал, встал на колени, не побоявшись помять стрелочки на брюках. Он снял шейный платок, кинул его в огонь и медленно благодарил родную стихию на одном из первых языков.

Несколько искр упали на ковер, занялись язычки. Через пару мгновений вокруг герцога горел золотой круг.

Голос звучал рядом. Звонкий. Острый, как бритва. Негасимый:

— Дошло до тебя? Как же долго. Каждый раз убеждаюсь, что древний род — это не только рога, как у быка, но и норов, как у барана.

— Ты же читаешь в сердце. Зачем спрашивать, — глухо и не слишком почтительно ответил первый герцог.

— До твоего сердца пока доберешься. Все кручено-перекручено… Больше не вынашиваешь планы бегства? Всех обмануть, провернуть на хвосте, начать заново. Ты же заслужил, мой мальчик, долгой и мучительной службой.

— Планы остались. Желание их исполнять кончилось. Спасибо тебе за сына.

Огонь затрещал, в дымоходе зашумело. Испуганная горгулья где-то на крыше с ворчанием отползла подальше от трубы.

— Ты бы ее благодарил. Как вернулся бы, в ноги кинулся. А ты любовников вокруг искал, а признаки, указывающие на потомство, даже косвенные, игнорировал.

Вельзевул стиснул ставшие огромными кулаки. Он не выносил нотаций. И давно перерос возраст, в котором их терпеливо выслушивали. Его матушка до последних дней писала ему длинные письма с указаниями. И где-то там, в Горнилах, продолжал пылать и ее жар.

Это слегка настраивало на философский лад. Герцог склонил голову, рога клацнули об пол.

— Ты знатно посмеялась надо мной. И наказала жестоко.

— За то, что служил без души. Даже Сатаниил, холодный, как прах Рассветных земель, горел для меня, а ты… Удрал, понаделав личин. Одна для оперы, другая — для гольфа, третьей пора снова жениться. Ты жил в тройном, а то и четверном размере, и все не мог насытиться. И меньше всего — хотел возвращаться. Пока не поселил здесь Виолетту.

Вельзевул не выдержал. Взревел:

— Тебе не угодишь. Я исполнял твою волю. Сложно разделиться и остаться целым одновременно.

— Наглый ты. Верткий. Но, надо признать, в первых завязях наиболее удачный. Твои предшественники были совсем уж увальнями, чуть ли не утесами. А ты… не злись. Мать с тобой долго возилась, учила подражать бесам, не пулять огнем во все подряд. Вот и я не расплавила. Просто укоренила. И мальчик у вас на загляденье, хотя, глядя на тебя…

— Но почему троллья принцесса? Зачем ты впутала Виолу… мама, — последние слова вырвались случайно. Уж больно знакомые интонации взяло Пламя.

— Хм, ты себя в зеркале видел? Зачем тебе девочка-одуванчик? Сам далеко не король эльфов. Поверь мне, троллья королева намного противнее. Среди ее дочерей Виолетта — как бриллиант среди гранита. Я сомневалась, посмотрит ли она на тебя, горюшко. У тебя характер, как у грязевого вулкана... Да, не только троллям собирать все лучшее у других рас.

Вельзевул кивнул. Большинство добродетелей миновали его стороной даже по меркам демонов. Он мог притвориться кем угодно, но ненадолго.

— Ладно, мальчик. Я тебя услышала. Рада, что сердце открыто… Иди, дикуясь, пугай, шуми, но, не заигрывайся. Главное, что ты меня понял.