Книга Это развод, мой герцог!, страница 70 – Наталья Варварова

— Дорогая, почему бы не закончить сейчас... Я просил тебя всего лишь однажды — стать моей женой. Да, тебе не понравилось, но я обещаю... И прошу второй раз. Пускай адвокаты займутся мировым соглашением. Поедем к сыну. Я проведу с ним пару часов и вернусь в отель. Через неделю меня ждут в каком-то захолустном мире. Я не стану тебя принуждать быть вместе.

Столько отчаяния прозвучало в его словах, что я едва удержалась, чтобы не кивнуть.

Надо подумать о себе, дурында. Хватит быть его тенью.

— Ты уедешь, а я останусь? Без возможности выбраться отсюда. Даже если переход в другой мир разрешат мне, то малыша забрать не дадут… Потом ты вернешься. И так год за годом… Я, как и прежде, требую развод и право на перемещение ребенка.

В зале шумели. Кто-то хрустел яблоками. Одним надо было подняться на самый верх. Другие, расталкивая зевак без мест локтями, спешили занять кресла на нижних ярусах. Не хватало только торговок, которые бы продавали по рядам засахаренные фрукты и перченые рыбные чипсы.

Его честь Петреус Перт криво взирал на это безобразие. Скорее всего наш мэр вмешался и объяснил почтенному лепрекону, что пора уже поднимать интерес к судебным тяжбам на новую высоту. Зачем это нужно сэру Эллиоту, если не сулило городу дополнительно прибыли?

Подозреваю, что мэр Конвей насаждал в Аду цивилизацию так, как он ее понимал. За громкими процессами напряженно следили в нейтральных мирах, а Чертоги, напротив, критиковали за манеру разделывать обвиняемых без разбора, подчиняясь лишь решению Сената.

С двух сторон от судейской кафедры возвышались треножники с огненными чашами. Я пропустила момент, когда их установили. На этот раз разжиганием не занимались ни Круст, ни Аргус. Пламя вспыхнуло, когда Перт поднял пухлую руку, знаменуя, что процесс начался. Впрочем, он не сказал больше ни слова.

— Заседание объявляется открытым, — вдруг завопил Остин во всю мощь легких.

У меня по рукам побежали первые нервные мурашки.

Все-таки зря я согласилась на непривычное платье с закрытыми рукавами. От этого я чувствовала себя еще более неуклюжей. Ворсинки покалывали кожу, заставляя ее быть чувствительнее. То есть, хотя платье помогало скрыть почти всю руку, благодаря ему я позеленею еще стремительнее.

Лори Крут и Остин Аргус по очереди представляли нас с Вельзевулом довольной публике. Та реагировала весьма бурно. Когда мое имя в короткой версии растянулось на десять минут, раздались первые возгласы:

— Никак троллиха?

— Чо не за решеткой? Там тонка сеточка промеж ней и мужем, чтобы не сожрала. А как наверх полезет?

Деус выбрал для меня ослепительнейшую из своих улыбок:

— Если вы продолжите реагировать на комментарии черни, то я поцелую вам руку. Чтобы напомнить, кто самая утонченная и привлекательная дама в этом зале.

Я вздохнула, потому что сразу представила, что дальше.

— Не шутите так, Дэв. Через секунду с нами произойдет Маркус. Он покалечит половину зала, потому что сметет ограждение и учинит выброс.

— Вот-вот. Мало кто из тех, на кого вы обижаетесь, уйдет на своих двоих.

Очередь дошла и до герцога. Зазвучали его звания, потом, строго по этикету, древние битвы, в которых он снискал победу во славу Бездны и взял первые титулы. В толпе пару раз нервно свистнули.

Вельзевула не любили, однако такого демона нельзя не уважать. Я расслышала причитания, в основном женские: