Книга Еще одна глупая история любви, страница 140 – Кэтлин Дойл

Молли водит машину так, словно это вид искусства. Она не агрессивна, но обладает истинным мастерством – элегантно лавирует, пересекая шесть полос, чтобы добраться до выезда, который появляется словно из ниоткуда. Она освобождает место машинам, которым вроде бы только что должна была отрезать путь, не нарушая поток движения. И поддерживает разговор, когда несется по крутым, петляющим горным дорогам, ведущим к ее дому.

Ее мастерство за рулем сексуально. Я не могу дождаться того момента, когда она повезет нас в пустыню. Надеюсь, что та дорога на самом деле сложная.

— Дом, милый дом, – напевает она, заезжая на подъездную дорожку к маленькому беленькому домику в испанском стиле. Он окружен кустами пурпурной бугенвиллеи и кактусами, которые вылезают из земли, словно эрегированные мужские органы с прелестными цветами-головками. В воздухе пахнет жасмином.

Это все так ей подходит. Мне нравится здесь.

Внутри смесь темного дерева и удобной белой мебели, обтянутой льняной тканью. Пол выложен испанской плиткой, комнаты переходят одна в другую, они разделены арками, которые остались с постройки дома в двадцатые годы прошлого века.

Молли уже зажигает ароматизированные свечи, стоящие повсюду, во всех комнатах появляется приятное свечение.

— Перекусить хочешь? – спрашивает она.

— Да. Я умираю с голода.

Она ведет меня в свою желтую кухню с голубыми шкафчиками, украшенными винтажными хрустальными ручками, которые она нашла на eBay. Мне очень приятно видеть, сколько усилий она приложила для восстановления этого дома, я ощущаю гордость, с которой она мне об этом рассказывает. Это еще одна из неожиданных граней, которые я в ней нашел после того, как мы стали узнавать друг друга взрослыми людьми.

Я фантазирую о покупке старого разваливающегося дома, разросшегося за счет пристроек, и о том, как мы с ней будем его восстанавливать. С большим двором и множеством фруктовых деревьев. Наш собственный дом.

— Тост? – спрашивает Молли.

Она уже знает про мою привычку есть тосты среди ночи.

— Да, пожалуйста.

Молли опускает хлеб в тостер – хлеб на закваске с фермерского рынка в ее районе, который мне очень нравится. Она ведет меня во внутренний дворик. Мы стоим там, держась за руки, и смотрим на мерцающие огни Лос-Анджелеса. Дует легкий ветерок, воздух прохладный, но не холодный. Из кухни долетает запах моего тоста, я глубоко его вдыхаю и целую висок женщины, которая знала, что его нужно для меня приготовить.

И в этот момент я точно понимаю, что могу это сделать: я могу переехать в Лос-Анджелес.

— Я никогда не устаю от этого вида, – признаюсь я. – Я по нему скучал.

— Тебя не было всего три недели.

— По ощущениям так целых три месяца.

Она сжимает мою руку.

Мы возвращаемся назад в дом, и Молли намазывает один тост обычным маслом, а второй арахисовым, потом складывает их вместе, смешивая два вида масла в сытную кашу, именно так, как я люблю. Я беру свой фирменный бутерброд и поглощаю его над мойкой. Он получился гораздо лучшего обычного, потому что его приготовила она.

Доев бутерброд, я вытираю столешницу.

Молли наблюдает за мной с кривой усмешкой.

— Закончил, инспектор?

— Да. Веди нас в кровать.

Мы идем в ее комнату – симпатичное девичье царство с белыми бархатными шторами и огромной двуспальной кроватью со стопкой мягких подушек, на которых мне сразу же хочется уютно расположиться после долгого дня на работе и в дороге.