Книга Научи меня плохому, страница 115 – Анель Ромазова

— Видишь, как ты заводишь меня, Ромашка, — хитрый манипулятор, задействует из своего арсенала тембр, сравнимый с хриплой вибрацией. Утробная, обезоруживающая откровенность. И взгляд его, переполненный желанием, — тоже манипуляция.

Тело моё отзывчиво откликается, когда поражает вожделением, осматривая миллиметрами.

Склоняется, нарочно, утяжеляя и фиксируя момент моего принятия и привыкания. Как будто груз помещает, распяв под собой.

Зависаю под восхитительным давлением. Переопыляюсь горячим контактом. Тесно под ним и дышится с трудом, но гладкость упругой кожи, сводит до невозможности, краткий порыв оторваться.

Я хочу так лежать. Целиком растворяюсь. В чём-то беспомощно, а по факту, бездумно прикасаюсь к плоской пояснице и захожу дальше, слегка царапая его ягодицы. Задница у Резника что надо. На ощупь очень меня впечатляет.

— Я… у меня очень низкий болевой порог, — признаться Макару в таком своём недостатке тяжело, но он обязан знать.

— Больно не будет, маленькая, — выгружает содержательно.

Рассредоточивает все мои кое-как собранные мысли, целуя от пупка всё ниже… ниже… ниже… Где-то зубами прочёсывает. Где пальцами оставляет вмятины, тиская с бесподобным накалом.

— Ам… боже, — выдыхаю, не сопротивляясь этим волшебным рукам, раздвигающим мои ноги, — Я не «принцесса на горошине»…я «русалочка»… даже если мне больно, могу взять себя в руки и терпеть, но… Макар… я в обморок могу упасть, — лепечу практически бессознательно, когда его лицо погружается в складки.

И падаю в обморок от удовольствия, которое высекает его язык, пройдясь… там… именно там, где горит безжалостно. Кусаю губы, отдаваясь во власть беспечности оттого, что вижу.

Тёмная макушка между моих раскинутых ног. Ладони крепятся под попой.

Тело словно отдельно от меня подкидывается к алчному рту. Макар беспредельничает, облизывая истекающие складочки. Выписывает на клиторе круги. Мазками размашистыми проходится, заставляя метаться по постели и мять непослушными пальцами покрывало.

Гребу прохладный шёлк в гармошку. Он пожирает мою промежность с ласковой свирепостью. Одуряюще томительно высасывает излишки интимных соков, а я чувствую себя неиссякаемым источником. Выплёскиваю в импульсивных спазмах, ещё больше порочной влаги, как по заказу. С подачи силы его голода неспособна притормозить свой. Размокшая от возбуждения плоть постыдно причмокивает, когда её сминают. И запах такой заполняет комнату терпкий. Я вмиг опознаю, как пахнет безумный секс.

Буря накрывает, едва ли я к ней приспосабливаюсь, потому что вскрикиваю, частично выпуливая голосом высокие ноты оргазма.

— Послушная, киса. Красивая. Нетраханая целочка, — Резник вкушает, как раздражённая отдышкой и, воспалённая его возмутительными действиями, бурно кончаю. Трепыхаюсь в накатавшем прибое дивных судорог. Всё что говорит Макар для меня шумное и непонятное.

Меня не возмущает, упёртый в промежность диковато-возбужденный взгляд, который я едва-едва различаю под полуприкрытыми веками.

Пусть смотрит куда хочет. Что хочет, делает со мной, если это также превосходно и опустошает в ноль. Нега, будто разноцветное покрывало падает сверху. Блаженно вздыхаю на все свои переполненные пьяной эйфорией лёгкие.

И хорошо мне. И невесомость.

Макар наблюдает свысока. Коварные пальцы подбираются к входу во влагалище.