Книга Научи меня плохому, страница 154 – Анель Ромазова

Грызу свои же губы, чтобы в истерику не вдариться и не потерять последние крохи разума. Коленку подтягиваю, пытаясь долбануть насильнику идиоту между ног. Расквасить его недостойное достоинство. В клочья порвать, но всё это за пределом возможностей. Орловский отсекает с чёткостью, как будто я предсказуемая и ему не составляет сложности угадать, что за чем последует.

Задрав на мне кофту, подбирается к штанам.

Тень какая-то мелькает. За ней следует глухой удар, и Орловский спрыгивает с меня.

— Поздоровайся с мамой уткой, урод, — воинственно декламирует Иринкин голос и ещё один удар звонче, громче и ощутимо сильнее.

У меня всё расплывается, но приподнявшись на локтях, по очертаниям силуэта всё же умудряюсь рассмотреть, как пошатываясь Лекс шагает к моей сестре, чтобы отомстить, но выкидываю стопу и он, запнувшись, валится на колени. Чертыхаясь. Снова шлепок его головы о железную, добротную спинку кровати.

И он лежит без признаков жизни.

— Мы убили его? — спрашиваю шёпотом. Выразительно и с огорчением.

— Если бы, — отвечает Иринка, наклонившись и прощупав пульс.

— А чем ты его оглоушила, — встаю, но с опаской ноги переставляю.

Очки где-то валяются. Мне бы их не раздавить. Голова кружится. Я не пьяная, но таковой себя чувствую, когда в зюзю сворачивается желудок и всё тело.

— Судном, жаль только пустым, — Иринка протягивает мне руку. Я нахожу и, перехватив дужку, возвращаю себе стопроцентное зрение, — Я там в коридоре наснимала, как две клуши заведующую обсуждали. Вот это вот, — кивает на мирно покоящегося Лекса, — Любимый племянничек заведующей отделением. Своих детей у неё нет, и она ему в жопку дует, а он творит всякое. Короче, мы можем или припугнуть компроматом, или папашке его показать, или в полицию отнести. Как он на тебя напал, я тоже засняла, — моя мудрейшая сестрёнка заслуживает всех наград и признаний.

— Редко тебе говорю, но я тебя обожаю. Дома подумаем, как лучше, пока у меня голова не варит, — подбираю портфель, пребывая в нездоровой фрустрации.

Как бы дико это ни звучало. Сильнее случившегося меня расстраивает, что Макар не получил треклятое сообщение и не ответит на него.

Выжиматься в спорткомплексе до конца недели мне приходится в три смены, без чаевых. В середине квартала Импульс идёт на установочные соревнования. Возьму первое место — попаду в топ лидеров региона по боевому самбо, но это в случае, если мой тренер не пронюхает про закрытую вакханалию со зверьём Мавзичей.

До боя двух пятёрок остаётся меньше двух недель. Пять раундов с пятью соперниками до выноса тела с ринга. И это будет не моё тело. Я не самоуверен, я уверен в своих способностях, физическом состоянии и тактикой владею, а где разброд, шатания и слепая ярость, там моментальная отключка, ибо проебёшь сосредоточенность в самый ответственный момент.

Самойлов вертолётом тарахтит на ажиотаже. Вбухивает в мероприятие немерено бабок, созывая на смотрины его золотого самородка элитные, платёжеспособные сливки. Тотализатор с космическими ставками никто не отменял. В благоустройство детских домом столько не вкладывают, как просаживают на агрессивных танцах потных и свирепых мужиков.

За победу я получу, кроме гонорара, его дачу. Собственно, сам её попросил, потому что у нас с Василисой там впервые было волшебное таинство. Что-то такое на дом похожее, а я никогда близких к тому ощущений не испытывал, чтобы возвращаться хотелось и привязка какая-то. Приехал к Роману Витальевичу на встречу и всколыхнулось странное, что стены надышались теплом моей Ромашки. Излучают его. Самое необъяснимое, я ведь живо представил, как Вася на этой кухне готовит. Как улыбается и ждёт. Атмосфера очага и каким бы ты одиночкой ни был, рано или поздно тянет к такому вайбу.