Книга Научи меня плохому, страница 202 – Анель Ромазова

Шатаюсь по рядам, приглядываясь к срокам свежести творога и сметаны. Сверяю жирность, попутно читая из натурального молока или заменитель.

— Жулик, ну какая акция. Эта та же просрочка, но дороже. Не гунди. Живот пару дней поболит и привыкнет, — звенит властный женский голос, потом и знакомый со студенческой скамьи крепкий запах бьёт по носу.

Поднимаю воротник, перебивая шоколадной отдушкой неповторимый антураж Звенияйцева и его пассии. Парочка сбоку препирается.

Пальто на нём всё тоже чёрное, только катышков прибавилось. На ней норковый берет с плешивыми потёртостями и каракулевое манто. Вылитая она бабуля моего бывшего одногруппника. И не могу сказать, что выглядит моложе. Лет на… боже. Она же почти ровесница Георгины Спиридоновны.

Вот тебе на…

Жульберта пристроили из рук в руки. Бабуле — царствие небесное. Мы складывались на похороны два года назад, и эта женщина приходила забирать деньги.

Встряхнувшись и перекрестившись, незаметно и от греха подальше, ухожу к кассе. Выбираю самообслуживание, чтобы не толкаться в очереди и не задерживаться.

Закидываю покупки в машину, заодно достаю щётку для стёкол. Снега накидало, запорошив лобовое полностью за пятнадцать минут. Обметаю и так увлекаюсь, что, размахнувшись и оступившись на обледенелой плитке, наступаю прохожему на ногу.

— Извините, — вежливость моя бежит вперёд паровоза.

Мужчина сам, утонул в телефоне и подошёл слишком близко. Смахнув с ресниц подтаявшие снежинки, смотрю на застывшего напротив Орловского.

Он на меня непонятно, с каким прицелом уставился. Узнал или не узнал, но максимум, что во мне изменилось — очки теперь не ношу. Только для чтения и работы.

Лекса за эти годы, что мы не виделись, жизнь помотала. Одет он дорого, но на лице отчётливый отпечаток возлияний и несдержанности во всех тяжких. Потасканный он и уставший. Проезжается по мне тусклым взглядом, от которого по старой привычке хочется забиться в скорлупу.

Видео, где он меня пытался… Иринка отнесла его отцу, и Лекс пропал, вот до этого момента.

Он не пугает. Просто смотрит голодным волчьим интересом, как на кусок отборной телячьей вырезки. Слюну глотает, выпячивая кадык.

— Привет, Василиса. Какая ты стала… — голос у него сипит до неприятия, как простуженный.

— Привет, — бросаю ему в ответ лишь бы, лишь бы поскорее отцепиться.

Открываю дверцу в машине, не собираясь удостоить Орловского воспоминаниями встречи бывших одногруппников.

— Вась, — перехватив уголок дверцы, мешает мне юркнуть в салон, — Я еще тогда извиниться перед тобой хотел.

— Не нужно, — как же от него избавиться — то?

— Мне нужно, — давит по-хамски, но чего другого можно от него ожидать. Кто-то не меняется и не взрослеет, а остается придурковатым быдлом, — В ресторан пошли сходим. Я ведь так ни с кем серьёзно, после тебя, — выдохнув на меня густой туман, травит свежим перегаром, — Я до пятницы в городе. Не упусти шанс, — почти слышу гадкое — паучиха.

Заряжает ли меня машина за спиной. Или меховой зверь на плечах придаёт уверенности, но я бойко и стервозно толкаю дверь, чуть не отбив Лексу нижнюю челюсть и губы, которые он раскатал, притиснув меня, будто дворовый кот синичку.

— Я не хожу по ресторанам, а готовлю ужины дома. Любимым детям и любимому мужу. Он как раз через минуту выйдет из магазина и выскажется кулаком тебе в морду по поводу предложения, — вынимаю из кармана брелок с ключами.