Книга Научи меня плохому, страница 33 – Анель Ромазова

Жульберт обтекает, расчленяя всех и каждого взглядом. Сопит гулко, как паровоз перед отправкой.

— Я подумал, Ирискина, что нам ничего не мешает встречаться. Из проституток ведь самые лучшие жёны потом получаются, а бабушке совсем необязательно знать, что ты гулящая. Но тока это, ты мне свою мохнатку покажешь прямо сегодня.

Как выражается наш, отмотавший три срока, сосед: Он гонит туфту. Вот ей-богу, мне лень ему отвечать и вообще противно, как представлю, о чём Звенияйцев мечтает, прикрыв глаза, вздыхая и жамкая штанину в паху, через карман.

— В кого ты такой уродился? У бабушки научная степень, учишься в институте. Но не прилагаешь усилий, чтобы выглядеть не так мерзко. Ты мерзкий, Жулик. Вот! Достал ты меня! — устремляя в него всё своё негодование, нахожу внятную причину своего выпада.

У меня переполнило чашу терпения. Направляюсь на выход, огибая Орловского, и никакое он не препятствие.

— Ирискина шлюха! Даёт всем за три рубля, — распевает Жульберт позади.

Чёрт меня дёргает обернуться, как в ту же секунду, Лекс его сметает лицом на пол. Бить не бьёт, а зажимает шею коленом.

Пусть делают что хотят. И не смешите мои лопатки, что Орловский заступился за поруганную честь. Он стоит первым в рядах тех, кто её уничтожает.

Достаю из своего шкафчика в раздевалке одежду. Просто надругательство над личностью. Переодеваться приходится при всех. Свободина вплывает, когда я остаюсь в трико и лифчике.

Осматривает намеренно и настырно.

— Ты на днюху со своим парнем идёшь? Я сейчас за купальником еду, могу и тебя прихватить, — из её рта вылетает не воронье карканье, а вполне мирное предложение.

Какая днюха?

Какой парень?

У меня в мозгах расходится назойливая истерика.

Это всё Макар. Слухи у нас разносятся со скоростью света.

— Не планировала ничего такого, — абстрактно обхожу острый угол, не говоря ни да, ни нет.

О Резнике я запрещаю себе думать. Ему — то что. Пришел, поцеловал на виду у всех, а мне теперь выпутывайся из паутины. Не отрицаю, что он сильно меня выручил. На девушку одного из перспективных бойцов, вряд ли осмелятся катить бочку. Свободина и та, клюв прихлопнула, почти в подружки набивается.

Но на все совместные вечеринки мне путь заказан. Не буду звонить и набиваться для подпитки легенды. Библиотеки мне хватило. Он обещает одно. Делает прямо противоположное. И уроки отменяются, сброшу ему файл английского для начинающих. Сам как-нибудь справится.

— Он у тебя борзый. Телефон мой в окно вышвырнул. Чем вы их цепляете тихушницы? Офелия вон сидела — ни украсть, ни посторожить, а потом Кострова увела у всех из-под носа? — кривит идеально выщипанную бровь.

— Потому что Феля классная. У неё такая энергетика, что нельзя не влюбиться, — за наезды на дорогую подругу моих суровых дней я и волосы могу проредить. Труда это не составит у Милены они наращённые и пожжённые светлой краской.

— Нда, вкуса нет у мужиков. Кидаются на всякие кости, когда вокруг полно сочного мяса. Как-то слабо верится… Ох, Ирискина, за купальником — то поедешь, нам в одной среде общаться как-никак, — садится на скамейку, вкручивая в айкос стик и пуская дымок, — Фигура у тебя неплохая, но, чтобы её разглядеть, сначала нужно уродские тряпки снять. Колись, когда успела сиськами потрясти перед ахуенным мужиком? Не жадничай, мне тоже такого надо, — кривится в злой усмешке, посасывая курильную штучку, от которой жуть, как воняет сырой соломой.