Книга Научи меня плохому, страница 60 – Анель Ромазова

Я молчу в течение долгих нескольких секунд.

Что ему на это сказать?

Долбанные гормоны распускаются, будто они не какое-то химическое соединение в крови, а коконы с бабочками. До этого грузными гусеницами лежащие у меня в животе и вдруг им вздумалось обратиться в трепещущие пестрокрылые создания и порхать.

Макар прав. Оспорить, неоспоримое заявление я, пока не готова. В силу того, что ошарашивающая молния проходит насквозь, за ней следом оглушает громом.

Он настолько твёрдо и уверенно припечатал, как будто выставил ультиматум. Из тех самых: либо ты соглашаешься по-хорошему, либо будет, по-моему — аналог по-плохому.

Двоякими эмоциями разрывает ровнёхонько на две половинки.

— Чудесно! Но следи, пожалуйста, за последовательностью речи. Без принуждения, значит, что я имею право отказаться. А прозвучало так, как будто нет. Допустим, ты меня хочешь, но не спросил, хочу ли я, — фыркаю пренебрежительно и мне странно обсуждать с ним такие вещи.

Резник переоценивает своё влияние. А я, вероятно, переоцениваю свои возможности вступать с ним в конфликт. Именно это и собираюсь, испытывая дичайшее желание отделаться малой кровью и больше не пересекаться с ним.

Макар слишком напористый. Вышибает из комфортной раковины, когда мне там очень уютно находиться. Снова меня трясёт, будто теряю под ногами почву и начинаю топтаться в зыбких песках.

— Прозвучало так, но смысл не тот. У тебя есть ко мне влечение, отрицать бесполезно, — ведёт бровями вверх, но не торжествуя взглядом и не делая акцента на том, что загнал меня в тупик, — Ты уже большая девочка, Ромашка, поэтому разговариваю как с большой и неглупой. Загвоздка стоит в твоей неопытности. Она меня тормозит, и она же, пиздец как, вставляет. Мы, так или иначе, переспим, но я хочу от тебя осознанности, чтобы потом не жалела и не проклинала. Мне понравится хоть как, но… я хочу, чтобы понравилось тебе, — ухмылка у него чересчур самодовольная.

Оставь меня в покое!

Вместо того, чтобы проорать шёпотом, заключаю руки перед собой в замок, отмахиваясь от всего Резником сказанного.

Наглец он невыносимый, но справедливости ради, раскладывает по полочкам чётко и логично. Однако в его желаниях есть он и нет меня.

Я пас. Я на такое не подписываюсь.

У меня царит демократия и проголосовав, исключаю этого кандидата из списка. Выкачу ему такой шорт-лист и прайс, что сам отвалится и не придётся тыкать пальцем в сторону выхода.

— Я не услышала ничего связанного с романтикой. Для меня это важно. Без этого даже не рассматриваю парней на совместимость. Цветы, подарки. Поступки, от которых сердце замирает, — я не всерьёз, а если честно, мне тошно набивать себе цену, но Макар сам напросился.

Всё ещё, блин, надеюсь, что его отпугнёт намёк на продажные отношения.

— Я это вложил в подготовительную фазу. Сейчас идём смотрим диван, потом тебе за покупками, потом везу тебя домой, и мы очень долго целуемся в тачке, пока не скажешь: хватит, — весомо, но не убедительно.

Моргать после такого распорядка — это привилегия. Я высушиваю глазные яблоки, таращась на него, на корню забыв, как использовать навык, заложенный матушкой-природой. Ей, кстати, большущий привет и пусть забирает своё обнаглевшее творение.

Это же надо! Как Резника не распирает от своей самонадеянности и властности?