Книга Грязная подписка, страница 22 – Хантер Грейвс

Боже, как же это, блять, странно.

Я сижу в пустой съемной квартире на окраине чужого мегаполиса и покорно отчитываюсь перед огромным оперативником, который только что заставил меня написать грязную сцену с его собственным участием. Грань между здравомыслием и полным безумием стерта в порошок.

— Значит... то, что вы следите за своими гражданами... Это правда?— слова с трудом покидают пересохшую гортань, царапая связки.

Я не свожу глаз с веб-камеры. Задавать этот вопрос вслух, обращаясь к пластиковой рамке ноутбука, кажется верхом сюрреализма, но ответ не заставляет себя ждать.

«Как видишь».

Если он подтверждает этот факт так легко, без малейших колебаний, значит, его господство неприкосновенно. И всё же одна мысль не дает покоя. Мне жизненно необходимо знать, насколько я уникальна в этой системе координат. Я всего лишь очередная строчка в его отчетах или нечто большее?

— И... ты так всегда?— мой голос срывается. — Со всеми своими... подопечными?

«Нет».

Он чертовски немногословен.

— Тогда почему... почему ты делаешь это со мной?— мой голос, едва различимый в гулком, неподвижном пространстве комнаты, показался мне надтреснутым стеблем, готовым переломиться от малейшего дуновения.

Я чувствовала себя бабочкой, приколотой острой булавкой к пробковой доске. Он изучал мои крылья, мои судорожные попытки взлететь, мою агонию под микроскопом своего всевластия.

Почему я? Среди миллионов серых теней, населяющих этот город, среди тысяч озабоченных обывателей и мелких преступников? Неужели мои розовые волосы или дерзкие строчки на экране стали той самой аномалией, которую он решил выжечь своим вниманием? Или дело в том, как я выгибаюсь на постели, когда думаю, что меня никто не видит?

«Мне чертовски нравится смотреть, как твое возвышенное лондонское воспитание рассыпается в прах под моим надзором. Ты сама открыла эту дверь, написав о "сжирающей темноте". Теперь не жалуйся, что она начала тебя поглощать».

Этот человек не просто следил — он наслаждался процессом моего разрушения.

— Ты... ты чудовище, — прошептала я, подаваясь вперед, к самому экрану, словно пытаясь разглядеть его лицо за этой цифровой пеленой.

«Я — твоя реальность, Эмма. И сегодня эта реальность велит тебе раздеться. Медленно. Я хочу видеть, как ты дрожишь, выполняя мой приказ».

Влад

Если в Управлении кто-нибудь хотя бы краем уха узнает о том, чем я сейчас занимаюсь на рабочем оборудовании — мне тотальный, безоговорочный пиздец. Срыв погон, трибунал и волчий билет. Но, черт возьми... Я сижу в полумраке своей квартиры, смотрю в монитор и понимаю, что еще никогда в своей гребаной жизни не чувствовал себя настолько живым.

Эта мелкая Барби высасывает мою душу.

Парни в курилке часто травили байки про приватные вебкам-сервисы. Платишь криптой, и девка по ту сторону экрана послушно раздвигает ноги, выполняя любую грязную прихоть. Но это... Это совершенно другое. Здесь нет дешевой коммерции. Нет заученных, фальшивых стонов на камеру. Это моё.

Я подсаживаюсь на ее страх и возбуждение, как на синтетику. Кажется, я окончательно становлюсь зависимым. Она оказалась слишком интересной головоломкой.

Я выбиваю строчки в открытом окне ее редактора, пока она робко, подрагивающими руками цепляется за край своей майки.