Книга Внимание, разряд, страница 17 – Александра Седова

Его не стало четыре года назад. Не пережил ковид. Мама держалась ради меня и моей семьи. Но когда всё рухнуло, у неё просто не осталось сил, чтобы жить дальше.

Сажусь на скамью возле пианино, открываю крышку. Пересчитываю клавиши пальцами, проверяя настройку. Пианино настроено. Видимо, хозяин дома любит помузицировать. К своему удивлению отмечаю, что руки помнят, как играть. Вот только память подводит. Начинаю несколько раз, запинаюсь, пытаюсь вспомнить, какие клавиши дальше. С третьей попытки удаётся вспомнить и набрать необходимую скорость.

«Ловкость рук и никакого мошенничества!» — так говорил папа, когда удивлял нас с мамой тихими зимними вечерами, исполняя сложные произведения великих классиков.

Играю мою любимую мелодию, не сводя взгляда с клавиш, потому что если отвлечься, тут же собьюсь.

Шаги за спиной напрягают.

Одергиваю руки, обернувшись, встречаю Акмаля испуганным взглядом.

Он ставит на крышку пианино бутылку мартини и два бокала, один из которых уже наполнен минеральной водой.

— А ты? — спрашиваю, наблюдая, как мартини разливается по дну второго бокала.

— Не пью. — Протягивает наполненный бокал, пристально следит за тем, как я делаю несколько глотков. Забирает его из моих рук и возвращает на крышку. — Продолжай, у тебя хорошо получается. — Садится рядом на скамейку.

— Нет, я ужасно играю, — смеюсь смущённо. — Может, ты?

— Я играю только когда есть настроение. А сейчас хочу послушать тебя, — понизив голос на последней фразе, сладким жаром обдаёт мою фантазию.

— Тогда я официально заявляю, что не несу ответственности за порчу твоего слуха и настроения! — вытягиваю руки над клавишами, опускаю пальцы и отпускаю тревогу.

Акмаль негромко смеётся, принимая предупреждение. Обнимая край бокала губами, пьёт воду.

Я увлечена музыкой, а он — увлечён мной.

Сидя так близко, что наши плечи соприкасаются, не сводя прицела чёрных глаз, разглядывает моё лицо.

Его ладонь ложится на моё плечо. Спокойно. Уверенно. Как на то, что уже принадлежит ему.

Гладит кожу пальцами — легонько, слегка щекотно, но до чёртиков приятно. Гладит мою шею, едва касаясь подушечками пальцев, нежно, так долго, что трусики под платьем намокают от возбуждения.

Сбиваюсь. Перестаю играть.

— Продолжай, — приказывает, и я чувствую мочкой уха его горячее влажное дыхание, которое в прохладном помещении становится единственным источником тепла.

Начинаю заново, пытаюсь сосредоточиться на клавишах, но это невозможно.

Акмаль снова гладит моё плечо, легонько поддевает пальцем тонкую бретельку и медленно тянет её вниз. Верх платья спускается ниже. Ткань держится на возбуждённом соске. Одно движение — и моя грудь обнажится полностью.

Парень наслаждается тем, что держит меня в напряжении. Ласкает руками грудь сверху, щекочет до электрических импульсов внизу живота.

Я сбиваюсь снова. Пальцы предают, память отказывается вспоминать ноты и последовательность клавиш.

— Не останавливайся, — заливает сироп похоти в моё ухо, поддевает мочку языком, обхватывает губами. Ухватив верх платья двумя пальцами, спускает его ниже. Уже без церемоний — стягивает вторую лямку вниз и взглядом приказывает вернуться к исполнению симфонии.

Прохладный воздух касается тёплой обнажённой груди. Чувствительные соски встают от перепада температур. Я продолжаю играть, ничтожно сбиваясь, но не останавливаюсь. Он всё равно не замечает огрехов, слишком увлечённый исследованием моей груди на ощупь. Проминает каждый сантиметр, и я про себя отмечаю, что подобный массаж крайне полезен для профилактики заболеваний молочных желёз.