Книга Внимание, разряд, страница 43 – Александра Седова

Но охранник не позволяет ввести иглу своему хозяину: осторожничает, хватает меня за руку и удерживает.

— Пусти, — приказывает Акмаль.

Тот отпускает.

Провожу внутримышечную инъекцию.

Для контроля давления, надеваю на его руку манжету тонометра поверх рукава черной рубашки, чувствую как она обнимает мускул и сильнее сжимает. Акмаль будто соревнуется с прибором, напрягает мышцу.

— Расслабься. — Говорю спокойным голосом, как любому другому пациенту.

Он только усмехается.

Смотрю частоту пульса, оцениваю частоту дыхания.

Дыхание стабилизируется. Давление постепенно восстанавливается. При своевременно оказанной помощи приступ аллергической реакции проходит без осложнений и довольно быстро.

Укладываю прибор в чемодан, закрываю.

— Ты могла дать мне сдохнуть, — с жестокостью и неприязнью к самому себе. Как будто он сам себя ненавидит, как будто готов к смерти в любую минуту. — Даже не представляешь, сколько людей сказали бы тебе спасибо.

— Это моя работа, — отмахиваюсь. Вижу, что ему лучше: профессионализм и привычка спасать разжимают горло, я снова могу дышать и соображать. Не думаю, что его псы позволили бы ему умереть. Но он хочет, чтобы я чувствовала себя особенной, важной, причастной к его спасению.

Акмалю приносят бутылку воды. Он наливает её в бокал и делает несколько глотков, чтобы смочить горло.

Запустив руку за мою спину, прижав ладонь к пояснице, он притягивает меня к себе обратно, возвращая на место, как любимую игрушку.

Вторая рука без прелюдий залезает в колготки.

Перехватываю его ладонь, держу, не позволяю себя трогать.

— Эти, смотреть будут? — указываю подбородком в конец зала, на охрану.

Акмаль взмахивает свободной рукой над головой и бандиты покидают зал.

Дёргаюсь, когда его холодные пальцы находят напряжённый бугорок.

Грудь сдавливает тяжёлой плитой возбуждения.

Он красивый. Опасно красивый. Настолько, что можно тронуться умом только от того, что он трогает меня между ног.

— Смотри кино, — приказывает, кивнув в сторону экрана, не отнимая руки от промежности.

— Я хочу смотреть на тебя, — перечу, нагло впиваясь взглядом в его губы. До безумства хочу ощущать их на нежной коже вместо пальцев.

Но Акмаль не из той категории мужчин, кто будет ублажать женщину оральными ласками.

Он будет трахать по всем канонам — с животной страстью, грубо, несдержанно. Повелевая и властвуя над телом, ломая душу.

Он уже делает это, втыкая в меня пальцы.

Вынимает руку лишь на секунду, чтобы сорвать колготки. Я подаюсь тазом вверх, потом вниз, насаживаясь на его пальцы глубже, наглее. Он замирает, позволяя мне трахать его руку самой. Смазка течёт по коже, до запястья — так много, что мягкая сидушка подо мной начинает темнеть.

— Сними майку, — охрипнув, приказывает, расслабленно откинувшись на спинку дивана с вытянутой рукой.

— Нет, — улыбаюсь, извиваясь в танце похоти и страсти на его руке. Сжимаю стенки влагалища, обхватывая его мокрые пальцы крепче.

— Непослушная, — рычит, с опасной усмешкой.

Резко выдёргивает руку, хватает майку, наматывает ткань на кулак и тянет к себе. Я едва успеваю вдохнуть, как он усаживает меня к себе на колени. Я выгибаюсь, застываю — грудь тяжело вздымается, почти касаясь его лица. Он тянет ткань сильнее, до боли — лямки впиваются в спину, в плечи. Дергает майку вниз, пока грудь не остаётся обнажённой.