Книга Внимание, разряд, страница 62 – Александра Седова

Вадим был прав? И я действительно недостаточно сильно страдала, не так, как он? Прошло чуть больше трёх лет, а я уже предпочитаю комфортный сон своей скорби. Может, я и предала память о сыне, но не любовь. Я всегда буду его любить — даже спустя много лет, играя с внуками, буду любить своего первенца. Как и его отца.

Если Вадим когда-нибудь сможет справиться со своей ненавистью, сможет пережить боль утраты, не исключено, что мы сможем быть вместе.

Беру телефон с тумбочки, открываю мессенджер, пишу ему сообщение — просто узнать, как он. Иглами пронзает душу осознание: он не ответит. Бывший муж не просто поставил точку в нашем общении — он огородился бетонной стеной с колючей проволокой. Стираю набранный текст, выключаю телефон.

Пытаюсь заснуть и впервые за долгое время вижу сон. Снится гоночная трасса, освещённая фонариками, гул мотора, визг шин. От адреналина во сне наяву сердце скачет — как будто я и в самом деле участвую в гонках. Других участников гонки не вижу, но знаю, что они есть. Так же знаю, что я впереди. И вот, когда финиш перед глазами, звонок будильника режет сознание пополам, отделяя сон от реальности.

Мысленно давлю тормоз, ставлю на ручник — как учил Акмаль. Только после этого выхожу из сна, скидываю будильник. Желания ехать на работу нет. Да и в целом что-либо делать — нет никакого желания. Хочу только спать, вернуться в свой сон и одержать победу.

Спустя час снова звонок. На этот раз — входящий от Саньки.

— Да, Сань, что случилось? — тут же беру трубку, второй рукой протирая сонные глаза.

— Привет, — здоровается немного с волнением. — Ты сегодня приедешь? Скоро уже развод, а тебя нет.

— Нет, Сань, я заболела. Андреевичу сама позвоню, — выдавливаю из себя слова и отключаю вызов.

Чувство ответственности свербит под кожей. Я ведь знаю, что бригад не хватает, что люди часто подолгу ждут скорую и что мой невыход на смену может обернуться трагедией для какой-то семьи. Чувство долга заставляет подняться.

Опоздала — влетит от Львовича, но я собираюсь. Съем себя живьём, если без уважительной причины пропущу работу. Всегда выходила, даже когда болела — в дождь, в снег, в бурю. Потому что от моей работы зависит чья-то жизнь.

Только собираюсь выйти из дома, как в дверь стучат. Застёгиваю сапоги, открываю. Санька стоит с пакетом из магазина. Сквозь тонкий белый полиэтилен проглядываются оранжевые мячики — апельсины. Удивлённым взглядом наталкиваю его на объяснения.

— Мы тут с Андреем решили тебе витаминов завести, — немного смущаясь, протягивает пакет. — Выздоравливай.

— Молодцы, что заехали! — выхожу в коридор и запираю дверь на ключ. — Я как раз выздоровела. Что стоишь, поехали! — командую. Слышу, как Санька следом бежит, шелестит пакетом.

На улице здороваюсь с Андреем. Улыбаюсь оттого, что карета меня, как принцессу, от самого дома забирает, избавляя от необходимости тащиться до подстанции на автобусе.

Звоню Льву Андреевичу, сообщаю, что вышла и уже в бригаде. Он передаёт сведения операторам.

В машине пахнет спиртом после замывки и физраствором. Втягиваю запах в себя — кайфую. Чистая кабина — лучший кайф. Проверяю укладку в чемодане, проверяю настройку инструментов и наличие расходников в должном количестве. Санька всё сделал как надо. Можно ехать.