Книга Если ты вернёшься, страница 24 – Вирсавия Вайс

— Давай, блядь, посмотри своему прошлому в глаза. - прошипел он, чувствуя, как липкий страх начинает расползаться внутри, заставляя сердце пропускать удары.

Как же было легко ненавидеть её и считать себя правым! А сейчас он чувствовал, нет, знал наверняка, что уже к утру прошлое катком прокатится по нему, заставляя проклинать себя за каждое слово, за каждую ночь без неё.

Оттолкнувшись от подоконника, он развернулся и подошёл к кровати. Взял папку, открыл её и начал изучать кипу документов. Допросы, признания Златки, взятые заочно. Статьи, по которым проходили его отец и эта сука: покушение на убийство, попытка изнасилования. Сговор. Оставление в опасности, и перечень этих статей: 66, 125, 111, 131 ч.1 , 30 ч.3, 228

Уже через час он накачивался алкоголем. А когда он стал просматривать видео с флешки, он понял, почему дед унёс ствол. Вся бездна отчаяния и собственной подлости, непроходимой глупости обрушилась на него, разрывая душу в клочья. Он увидел тот момент, когда она протянула к нему руки, а он, вместо того чтобы вырвать её из этого ада…

— Сууука! - руки сжались в кулаки, он готов был сам себя убить, того, который посмел поднять на неё руку. - Господи, родная, прости, прости меня.

Последним камнем на могилу его счастливой жизни с Ольгой в будущем стал телефон Златки. Он помнил, что она что-то говорила про видео, которое отправляла тогда Ольге. Но сейчас он смотрел на то, что она ей отправляла, и ему стало дурно. Он еле успел подлететь к окну, как его вывернуло, а в уши летели слова, сказанные им в пьяном угаре:

— Сука! Она первостатейная сука! Но трахать её — сплошное удовольствие. Прирождённая блядь! Жаль, минет делать так и не научилась. И в жопу не дала! Ну ничего, я её Тохе подарю, он быстро научит. Отдерёт во все дырки.

Он стоял, свесившись из окна, вцепившись в подоконник и закрыв глаза. На душе было так погано, что хотелось просто сдохнуть, если бы это могло хоть что-то исправить.

— Ну и мудила же ты, Витя! А давай-ка, Витюля, ещё Зацепа вспомни, мразь! Какой ты, блядь, гордый был! Обиженка ты хуева! - цедил он, чувствуя, что в глаза словно песок насыпали. - Да ты всю жизнь за ней на коленях ползать должен. Оля, что же я с тобой сделал? Что я сделал с нами?

И после всего этого, после всего того кошмара, через который он заставил её пройти, она опять подпустила его к себе, позвала сама. Позволила ему брать себя в полутёмном кабинете, а потом ещё и плакала, прижимаясь к его груди. Коньяк закончился слишком быстро, но мозги так и не затуманил. Рыкнув, он вышел из комнаты и спустился вниз. Достал из бара ещё бутылку и заглянул на кухню. Дед сидел и курил, разбирая ГШ-ку. Почувствовав Витькин взгляд, он поднял голову.

— Ты как? - спокойно спросил он.

— Пристрелишь? - горько хмыкнул Вик.

— Она пережила, и ты переживёшь. - рубанул дед, возвращаясь к своему занятию, перекатив сигарету в другой угол рта.

Вернувшись в комнату, Витька выкурил пару сигарет и вновь вернулся к ноуту. Просматривая каждое, сука, видео, впечатывая каждый свой долбанный спич в мозг, накачиваясь коньяком. Понимая одно: даже если она его простит, простила, он себя уже точно никогда не простит. Ему всей его жизни не хватит, чтобы воздать по счетам за ту далекую пятницу, перечертившую его жизнь на «до» и «после». Уже ближе к девяти утра он забылся беспокойным сном.