Книга Джекпот для миллиардера. Создана для тебя, страница 154 – Вирсавия Вайс

— Невероятно! — смеётся он. — Это невероятно, Кать. Ты даже не понимаешь, что транслируешь себя в прямой эфир, заставляя меня чувствовать то, что чувствуешь ты! Лариска свихнулась на мне из-за тебя! Пока ты её не отпустила. Паучок ты мой. Твоя паутина бесконечна, и мне из неё уже точно не выпутаться. Поэтому давай прекращай мне транслировать свои обиды и неуверенность. Нет никаких трещин и иже с ними. Иди сюда, котенок.

Его руки везде, его губы и он сам. Всё неважно, малозначимо. Просто не существует. Все сложности я оставлю на завтра. А сегодня только он, только мы. Снова и снова, бесконечно нежно. До утра. Пока первые лучи рассветного солнца не проникли в дом, не легли на его лицо.

Он застонал и повернулся на бок, прижимая меня к себе. Тело сладко ныло, пульсировала каждая клеточка.

— Ммм. — Он уткнулся носом в шею, жадно втягивая мой запах, слизывая солёный пот с кожи. — Ты сладкая. — Шепчет Сашка.

— Не придумывай! — Шиплю я. — От меня несет потом и…

— Мной. — Хмыкает он. — Ты пахнешь мной, котенок. И это самый чудесный запах на свете. Любимая женщина должна пахнуть своим мужчиной, особенно с утра. И мне кажется, этот запах самое время обновить и усилить.

Его рука скользит вниз, лаская кожу бедра круговыми движениями, разводит мои ноги, закидывая одну на свои бедра, рука тут же устремляется к нежным складочкам, ласкает их, поглаживает, пальцы ныряют внутрь.

— Сладкая, горячая, — срывающимся голосом шепчет он в ухо, — моя.

— Сааааш, — стон срывается с губ, тело выгибается, раскрывается перед ним. — Пожалуйста, Саш!

— Покажи, как ты меня хочешь, Катюш. — Его язык проходит по шее вдоль позвонков. — Катя…

Я вздрогнула от того, что он мне транслировал. Нееет, так нельзя! Это невозможно! Это только в плохих фильмах показывают.

— Шестью шесть — тридцать шесть. — Прозвучало в моей голове.

И в ту же секунду он ворвался в меня, глубоко и мощно. Я вскрикнула и развела ноги ещё сильнее, впечатываясь ягодицами в его пах. Его ладони обхватили мою грудь, слегка сжимая соски, лаская. На что они тут же ответили белыми каплями молока. Я попыталась отвести его руки, смущаясь реакции своего тела на его прикосновения, но Сашка рыкнул, вышел из моего лона и перевернул меня на спину, нависая надо мною.

— Никогда не смей этого делать, слышишь? — Срывающимся от желания голосом цедит он. — Ничего запретного, ничего постыдного, никогда! Поняла меня? Ты — часть меня, котенок. И я хочу твою чёртову таблицу умножения. — Улыбнулся муж. — Но сначала я попробую то, от чего так кайфует Манька.

Его глаза стали чёрными, черты лица заострились, вены вздулись на руках и шее от сдерживаемого желания.

— Не двигайся, котёнок, я прошу тебя. Дай мне.

Я застонала и откинула голову, выгибаясь навстречу его жадному рту.

Его губы обхватили тугую вишенку соска. Их цвет изменился, стал тёмно-вишнёвым, почти коричневым, как дорогой бельгийский шоколад. Он провёл языком по самому пику и резко втянул его в рот, чувствуя, как в нёбо ударила тугая струя молока. Его движения стали жадными, требовательными, а по моему телу расползался жар, жидкими лепестками пламени, поглощая меня, накрывая блаженством.

— Саша! — Руки вцепились в волосы, прижимая его голову к груди. — Пожалуйста! Сейчас!

Не отрывая рта от моей груди, он развел мне бедра и ворвался в тугой жар лона. Взрыв в сотни, тысячи мегатонн, новая вселенная. Дикими, безумными толчками он входит в меня и одновременно… Господи, разве такое возможно? Разве такое можно пережить? Тугие струи молока бьют ему в рот, и он его пьет, рыча от удовольствия. Волны сотрясают моё тело одна за другой, ввергая в бесконечное блаженство. И его голос где-то на краю вселенной: