Книга Вне правил, страница 121 – Анель Ромазова

— В тебе так горячо, — хотелось бы шептать, но хриплю, как следует не разработав связки.

Влагалище становится слишком тугим. Буквально не выпускает из себя. Стягиваясь ощутимым спазмом. Чётко выраженное аханье, протаскиваю членом между плотно сжатыми стеночками, тревожу головкой малые губки и спускаю горячие струи на лобок.

— Поспи ещё, меня до вечера не будет. Мишки тоже, — соединяюсь с Ясенькой нос к носу.

— Ты куда так рано? — глаза чуть-чуть с грустинкой. Не хочет расставаться, а я не хочу из объятий выпускать. Но чтобы что-то начать, надо предыдущее завершить.

Не поеду я — приедет Генрих, а он не слишком церемонится в выражениях. Личинка по-любому уже всех на уши поставила, поэтому с визитом тянуть никак нельзя. Ни к чему Царевне с моими родственниками сталкиваться.

— Заниматься всякой неинтересной херью. Тебе задание приготовить ужин, напишешь в сообщении, что купить, а я доставку закажу.

— Вот ещё, сама куплю, а то фиг знает, какие они продукты наложат.

— Как хочешь, я в это не лезу, моё дело деньгами свою самочку снабдить, чтобы она ни в чём не нуждалась, — отбарабанив мудрое словцо, прям молодым Васильичем себе чувствую. Встаю, кое — как и с неохотой, набросив на потягивающуюся Царевну покрывало. Потом укутываю, целую.

Одеваюсь резво. Выгружаю на стол наличку. Кофе уже на ходу из термоса лакаю и быстро прихожу в ресурс в привычной среде обитания. Услада для глаз всё каменное, железное и безопасное.

Но глядя на автоматические ворота трёхэтажного особняка чёрт-те что со мной творится. Тлен, мрак и безысходность. Утрированно ясное дело, подхожу к тому, что должно называться домом. Я там почти и не жил. Съебался сразу, как только гимназию окончил.

И да, мне насрать, похрен и поебать, что папаша Снежки стремительно урежет уровень доходов. Ради прихоти любимой дочурки он готов был инвестировать, как бы не жалко. Теперь всей семейке Мереховых придётся затянуть пояса, причём, всё это сказано, не ради красного словца. Как гарант — половина имущества записана, под барабанную дробь, на личинку.

В вестибюле мажу быстрым взглядом по бледному призраку Аглаи. Коко Шанель сдохла бы от зависти. Девять утра, а она уже при полном параде.

— Явился. Ненависти моей на тебя не хватит, — шипит, искривив симпатичную мордашку до несимпатичной и отталкивающей, — У меня машину отберут. Вуз придётся менять, меня парень бросит, если я стану бедной.

— Хуевый, значит, парень, брось его первой и не кривись, морщины полезут, а на пластику ещё не скоро накопишь.

— Вот же ты. сложно было, что ли, на ней жениться, нам теперь всем из-за тебя придётся страдать.

Подзаебывают её причитания, поэтому без вставки, что страдать им будет некогда, а придётся озадачиться поисками работы. Ей двадцать один, она мою Ясньку на два года старше, а ума как у фасоли. Шагаю по лестнице наверх в свою комнату. Там закидываю в сумку шмотьё, ноутбук и документы. В квартире, которую нам со Снежкой на предстоящую свадьбу дарили, кроме, трусов и носков забирать нечего.

Выхожу и..

Не иначе как цирк не всех клоунов с собой увёз.

Из параллельной спальни высовывается нечёсаная башка и хиленькое тельце братца в шелковых панталонах, ему вечно моча цветная по мозгам лупит. Он то художник, то поэт. Имел несчастье наткнуться, как Артемий членом по холсту возюкает. Пизданутый, ага. Сплошное везение, что я не в их породу конституцией и умственными процессами уродился. Хотя прискорбно, что гены большей частью взял от родного отца.