Книга Вне правил, страница 27 – Анель Ромазова

Нихрена долгоиграющую паузу не выдерживаю. Клонюсь к ее губам.

Чпок!

Битой с размаху лампочку в башке вырубает. Вставляет крепче Х.О, когда Ясенька мало-мальски активное действие навстречу дает. Просто еложу по ее мяконьким губкам. Прям, ничего критичного. Целомудренно понуждаю повторять. Веду от уголка к уголку. С какого-то перепуга дыхнуть боюсь. Строгая содрогается. Перетряхивается всем телом. Очевидно же терпит.

— Целуй, твою мать! — рявкаю и высекаю в ее, расширенных до нельзя зрачках, вспышку гнева.

— Достал! Не умею я целоваться. Ни с кем еще не целовалась! И не хочу! Противно!

Не успеваю ни смысл впитать, ни ее реакцию осознать. Мерзко ей, либо же на понтах выделывается.

Яся подтягивает острую коленку и, слава моим ангелам — хранителям, промахивается мимо детородных органов.

В смысле, ни с кем?

Как можно прожить, сколько она там прожила и не целоваться?

Это не Строгая — это кладезь неожиданных открытий. Куда не сунься я везде первопроходец.

Сложно ей верить на слово. Снизу точно не распакована.

Пиздец, что с ней делать?

Вот так лоб в лоб, не справляюсь с обработкой поступившей инфы.

Обдумываю и упускаю момент следить за Яськиными руками. Она ж как факир, что — то да достанет из рукава.

Многолапая страшнющая животина летит мне за шиворот. Ловлю краем глаза и резко подскакиваю. Вытряхивая футболку. За горловину стаскиваю с себя. Но ощущение, что оно по мне ползает и размножается, не проходит. Усиливается во стократ.

Паук?

Блядь! Сука!

— Что это за хуйня? — рычанием рву гортань.

— Это тарантул. Он тебя сожрет заживо, — звучит Яськин голос уже в отдалении.

Пилю на полной скорости лыжами, нахлестывая футболкой по спине. С тарантулом осечка. Тарантулы здесь не водятся. Мы не в пустыне Гоби.

Не. Не..

Не..

Рублю на корню все опасения, преодолевая стометровку в погоне за Строгой. Охреневший от беготни. Потом обливаюсь. Член в состоянии готовности. Как бы об него не запнуться и не воткнуть кол в землю при падении. Сломать хер или ударится — это даже на слух больно звучит.

Чащоба редеет. Передвигаться, значительно легче. Кругозор расширяется.

Узри, ведьма, мои свехрспособности. Тягаться не советую. У меня за плечами столько спортивных секций, что Яське и не снилось.

Само собой догоняю, хватая сзади подмышки. Молнии с треском летят по мозгам. Тяжко проглатываю подступившую слюну, пытаясь вернуть рассудку относительную трезвость.

Куда там.

Забрасываю, выдохшуюся Яську на плечо. Игнорирую судорожное сопротивление.

Пошатываясь, верчусь и сканирую периметр. Решаю, куда можно пристроить пойманную одичавшую рысь, пока я восстанавливаю баланс и восполняю потраченный ресурс.

Верняк, с головой у меня что-то не правильное происходит. Крутится лишь одно — Яська до меня ни с кем не целовалась. Ни с кем. Никто с ее губ нектар не лизал.

Будоражит нечто странное. Сомнительный эффект, но вроде как горжусь достижением.

Плохо. Очень плохо. Неправильно восторгом захлебываться, но захлебываюсь.

Строгая ничего не делает. Обмякнув, висит и не дергается.

Подвожу глаза к хлипкому мостику на берегу речки. В разбитых около него досках не сразу признаю, останки рыбацкой лодки. Теряю последнюю совесть, возрадовавшись найденной там веревке.

Проблематично, конечно, ее поднять и не уронить Строгую, но справляюсь. Несу, проклинающую меня, на чем свет стоит, девчонку к тонкой березе. Ставлю на ноги.