Книга Вне правил, страница 31 – Анель Ромазова

Отхожу, до жжения натягивая на макушке волосы. Сердце колотится, как бешенное, от ощущения нежного девичьего тела, которое недавно руках держал. Кончиками пальцев не престаю ощущать мягкость ее кожи.

Схуяли остановился? Необъяснимый бзик, но не хочу так.

Обостренным слухом внимаю, шуршание позади себя. Царевна в спешке одевается, пока я таращусь охуевши — пристальным взглядом на мерно текущую водную гладь.

Вот оно, то самое выражение — приплыли к воздержанию. Достигли обломинго восьмидесятого уровня.

Хер стоит. Я стою, как прибитый гвоздями к одной точке. И поперек глотки стоит, что ничего неприличного со Строгой делать не собираюсь. Мартышка с колотушками лупит по яйцам, они надрывно пульсируют и сжимаются, не получив разрядки.

Надо срочно занырнуть и остудиться.

Чем Ясенька непременно воспользуется и ломанется прочь. Верчу шею, оглядываясь.

Ля, точно.

Вот не надоело ей убеждаться, что я вынослив, как дикий мустанг из таких же диких прерий?

Срывается и наутек. Противореча ее и, непонятным мне, намерениям, ловлю в шаге от границы леса.

Тут же протестующий стон срывается с губ Царевны, поверх накладывается мое гневное рычание.

Вот и поговорили.

Собственно, исчерпывающая беседа двух разумных индивидов. Всем, все понятно. Строгая бесится от бессилия. Натан заебся с ней бороться, но упрямо мешает самоликвидироваться с полей сражения.

Яська по типу зажигалки, чиркнула по мне, как по спичке и воспламенила в раз.

Сажу себе на бедра, полыхающую в ярости ведьму. Слабоумие и отвага — это ее первостепенные черты характера. Нихера не боится. С оттяжкой лепит пощечину.

— Я тебя прокляну до седьмого колена. Чешуей покроешься, ни есть, ни пить, не сможешь, — мстительно выворачивает, пока я несу ее к речке, охладить свой пыл.

Возится задницей, прекрасно уместившейся в моих ладонях. Ухмыляюсь на ее, искривленную всеми видами негатива, мордашку. Нисколько не портит.

Красивущая сучка, даже со сморщенным носом. Глазищи на всю ширь распахнуты, вблизи различаю в сером цвете, немного сиреневого отлива.

Вот это я ебу даю. Вместо причинных мест, цвет радужки по спектру анализирую. Резко сдергиваю объектив на, вздымающиеся от бурного дыхания сиськи.

Апасна!

Страшна впечатляет.

Благо, что в студеную водичку ступни погружаю.

— Как я до седьмого колена потомство наклепаю? — вопросительно вздернув бровь, наслаждаюсь, до талии окуная, повисшую на мне заразу, в ледяной поток, — Ты ж на меня нестоямбу наслала, — стебу, толкаясь Ясеньке в промежность, твердым, как бетон, хуем. Ощущение портится слоями ткани. Ахает Царевна встревожено, невольно хватаясь мне за плечи, — Чуешь, моя неопытная ведьма. Порча твоя — говнецо, работает в обратную сторону и против тебя.

— Это пока… подожди. Она просто не в полную силу вошла, подведет в самый ответственный момент, — выцеживает сквозь стиснутые зубы.

— Вот сама же толкаешь проверить.

— Проверь, я тебя потом во всех пабликах ославлю. Невесте твоей напишу, чтобы не связывалась с убогим импотентом, — подтверждает свои слова уверенным кивком головы.

А-а-а! Бесячая ведьма!

Взбрыкнув, сдергиваю ее с себя и бросаю в воду. Мне уже по пояс. Яська на голову ниже. Топориком идет ко дну, нелепо барахтаясь руками, в поисках, за что бы зацепиться.

Секунда дело, но аттракцион зачетный.