Книга Мажор для заучки, страница 30 – Ника Черри

Даже если это и был он, это не даёт Максиму Юрьевичу права со мной так обращаться, один приятный жест не перечёркивает многочисленные оскорбления и издевательства!

Хлопаю по столу ладонью для пущей убедительности, но он в ответ лишь прыскает ехидным смехом мне в лицо.

Конечно, рядом с таким здоровенным двухметровым шкафом с антресольками в виде широких размашистых плеч я кажусь крошечной и незначительной, но это не значит, что меня можно унижать и втаптывать в грязь. Мы коллеги, чёрт возьми!

— Ты такая смешная, когда злишься. — лыбится и смотрит мне прямо в глаза, затем упирается взглядом в губы, которые я инстинктивно облизываю, и скользит им вниз прямо в вырез моей блузки.

Я и пискнуть не успеваю, как Максим Юрьевич ловко подхватывает меня ручищами за талию, крепко до боли сжимая, и усаживает задницей на свой рабочий стол. В наглую задирает на мне юбку, вклиниваясь торсом между ног, и ягодицы обдаёт лёгкий холодок стекла, под которым мой научный руководитель скрупулёзно разместил таблицы с константами, различные графики и формулы.

Пытаюсь свести ноги вместе и одёрнуть юбку, но сильные мужские руки не позволяют мне этого сделать.

— Тебе не идёт эта строгая причёска. — он вынимает одну за другой шпильки из моих волос, и белокурые локоны распадаются по плечам, принося облегчение коже головы и вызывая табун мурашек по спине. — Так-то лучше.

В висках пульсирует, а в грудной клетке глухо бьётся о рёбра сердце в беспорядочном ритме. Лицо пылает, дыхание учащается.

Попытки скинуть с себя цепкую хватку рук изначально была обречена на провал. Я намного слабее этой груды мышц, скалой нависающих надо мной. Чувствую каждый мускул, выступающий из-под рубашки, в низ живота упирается что-то большое и твёрдое, но я боюсь опустить вниз глаза.

— Максим Юрьевич… — блею, как самая натуральная овца.

— Я её трахнуть собираюсь, она мне тут максимюрьевичает. — разочарованно качает головой и улыбается.

Просто констатация факта. Спасибо, что спросил, как говорится.

В груди теснилась мешанина из чувств — страх, горечь, напряжение, тревога, и лишь на самой кромке сознания прятался интерес хорошей девочки к плохому парню.

Слишком неожиданно и резко язык Максима Юрьевича врывается в мой распахнутый от удивления рот. Он буквально насилует меня им, не позволяя сомкнуть губы, до боли прикусывая, настойчиво сминая их. Требовательно, жадно, тщательно исследует, выводит круги языком по нёбу.

Хватает меня за шею сзади и удерживает так, что мне приходится отвечать на поцелуй, не имея возможности отстраниться или отвернуться.

Ледяное прикосновение мужских рук к моей горячей коже заставило миллионы мурашек пробежаться по телу.

— Отвечай мне. — требует, приказывает и снова жалит поцелуем.

Он лишь на долю секунды оторвался от моего рта и впился снова, издавая приглушённый рык, словно раненый зверь.

И я ответила. Ответила, как умела, точнее никак. Просто позволила ему беспрепятственно разгуливать своим требовательным языком по моему рту, перестала сопротивляться и смыкать зубы.

Наглый мажор забирается одной рукой мне под блузку, второй всё ещё крепко удерживая на месте, не давай пошевелиться.

Становится трудно дышать, хоть бы перерывы делал между поцелуями, чтобы я могла глотнуть немного воздуха.