Книга Невеста НЕ девственица, страница 32 – Мила Реброва

Она вскинула на меня удивлённые глаза.

— Но… я не чистая, — прошептала она. — Ты же знаешь это.

Я сжал кулаки, чтобы взять себя в руки. Как они внушили ей эту мысль? Как могли заставить её думать, что она виновата?

— Послушай меня, Зумрат, — я осторожно взял её за руку. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Ты не виновата. Никогда не была виновата. И больше не смей говорить, что ты что-то потеряла.

Её глаза наполнились слезами, но она не заплакала. Просто смотрела на меня, будто не верила тому, что слышит.

— Этот поцелуй… он был настоящим, — сказал я, мягко коснувшись её щеки. — И если ты позволишь, будет ещё много таких поцелуев. Но только тогда, когда ты сама этого захочешь.

Она закрыла глаза, прижавшись к моей руке.

— Почему вы так говорите? — прошептала она.

— Потому что ты моя жена, — тихо ответил я. — И я хочу, чтобы ты это поняла. Ты заслуживаешь любви, нежности, уважения. Всё, что было раньше, — в прошлом. Мы с тобой начнём сначала.

Она кивнула, но всё ещё не могла сказать ни слова. Я убрал её мокрые волосы с лица и мягко улыбнулся.

— Ты не одна, Зумрат, — добавил я. — Я рядом. Всегда.

Она посмотрела на меня с такой благодарностью, что я понял — этот момент навсегда останется со мной.

Рашид

— Он выживет? — тихий голос Зумрат раздался у меня за спиной.

Я оглянулся. Она стояла на пороге конюшни, в своём привычном платке и длинной юбке, которая едва касалась пола. Её взгляд был устремлён на жеребёнка, который лежал рядом с матерью. Маленький, слабый, но уже пытающийся подняться на дрожащие ножки.

— Выживет, — сказал я, возвращаясь к животному. — Он сильный. Просто нужно время.

Она шагнула ближе, осторожно перешагивая через порог, словно боялась потревожить тишину. Я наблюдал за ней краем глаза. Её движения были лёгкими, почти неслышными, но каждое касание ногой земли казалось мне громче, чем должно.

Зумрат подошла к жеребёнку и присела рядом, сложив руки на коленях. Её пальцы чуть дрожали, но она не отводила взгляд от маленького создания.

— Можно его погладить? — спросила она, посмотрев на меня.

— Конечно. Он привыкнет к рукам быстрее, если будет чувствовать заботу.

Я наблюдал, как она протянула руку. Медленно, осторожно, словно боялась напугать. Её пальцы коснулись мягкой шерсти на шее жеребёнка, и тот слегка вздрогнул, но не отстранился. Зумрат улыбнулась. Настоящая, тёплая улыбка, которая смягчила черты её лица и сделала её ещё красивее.

— Он такой маленький, — прошептала она, не отрывая рук от животного. — И беззащитный.

— Он сильнее, чем кажется, — ответил я, но смотрел не на жеребёнка, а на неё.

Её волосы выбились из-под платка, тонкие пряди касались щёк и шеи. Я вдруг поймал себя на мысли, что хочу убрать эти пряди за ухо. Хочу почувствовать, как её кожа теплеет под моими пальцами.

Она продолжала гладить жеребёнка, и её руки двигались так нежно, что у меня перехватило дыхание. Эти руки… Как они могли бы коснуться меня? Такая же осторожность, такая же забота. Эта мысль ворвалась внезапно, и я резко отвёл взгляд.

— Ты хорошо справляешься, — сказал я, чтобы отвлечься от своих мыслей. — Животные чувствуют, когда их не боятся.

Она подняла на меня взгляд, и в её глазах было что-то новое. Тёплое, мягкое. Не страх, который я видел раньше.

— У нас дома были козы и овцы, — тихо сказала она. — Я часто помогала дяде ухаживать за ними. Мне нравилось чувствовать, что от меня есть польза.