Книга Гарри и его гарем 12, страница 103 – Нил Алмазов

— Смогла удивить? — улыбнулась она.

— Смогла, — признался я и крепко задумался.

— Думай побыстрее, а то сама уже скажу, пока они не вернулись.

Мне сразу вспомнилась Талия — одна из тех, кто попал в этот мир, будучи раньше на Земле, как и я. Если Каира знает даже мою фамилию, выходит, мы были знакомы ещё в прошлой жизни. Однако я как был человеком, так и остался. Она же сейчас ламия.

Также она намекнула, что её имя созвучно с другим…

Каира, Каира…

Какое же имя может звучать почти так же?

А если…

Карина?

Неужели Карина?

Та самая, некогда моя Карина?

Если это действительно так, то эта встреча, пожалуй, куда более неожиданная, чем встреча с любым из местных богов…

Прежде чем назвать её имя из прошлой жизни, я внимательно, совершенно не думая о том, как это выглядит со стороны, посмотрел ей в глаза. Вокруг было шумно, — ламии переговаривались за соседними столами, изредка звякала посуда, а певица пела очередную песню — но я ничего этого теперь не замечал.

Да, это те самые глаза, просто со змеиными зрачками. Я не смог бы их спутать ни с какими другими. И всё же сомневался, что такая встреча вообще возможна.

— Вот уж не думал, что встречусь с тобой снова, — сказал я, заметив её улыбку: она поняла, что я уже догадался. — В тебе изменилось всё, кроме глаз.

— И как меня зовут?

— Хочешь окончательно убедиться? — усмехнулся я, вспоминая всё, что между нами было. — Карина тебя зовут.

— Свершилось. Наконец-то, — выдохнула она, будто всё это время была напряжена. — Я тоже не ожидала с тобой встретиться.

— И теперь мне стало понятно, что это не я случайно наступил на твой хвост, а ты всё подстроила, чтобы найти предлог со мной заговорить. Правильно? — Карина, а ныне Каира, лишь кивнула. — Ты всегда была хитрой. Жаль, я понял это не сразу. Любовь, знаешь ли. Так ты, получается, переродилась. Верно?

— Да. Прожила прежнюю жизнь — и вот моя новая, которой я вполне довольна. А ты как тут поживаешь?

— Я? Очень хорошо, вообще не жалуюсь. Должен заметить, Карина, ты переродилась в весьма подходящий тебе вид разумных, — улыбнулся я, ожидая её реакции.

— Это ты на что намекаешь? — усмехнулась она. — Что я та ещё змея?

— А разве не так? — продолжил я веселиться. — Даже в человеческом обличье была змеёй. А сейчас так вообще всё на виду.

— Меня это нисколько не цепляет. — Она сложила руки и откинулась на спинку стула. — Ты сейчас так говоришь, потому что до сих пор меня не простил. Может, тебе всё ещё больно это вспоминать. Но я не хотела, чтобы так…

— Да-да-да, давай заливай мне теперь, — перебил я. — Не хотела бы — не сделала, вот и всё. И нет, мне уже не больно. А прощать предательство — слишком глупо. К тому же всё это касается прошлой жизни, куда мы уже никогда не вернёмся.

— Я была слишком молода и могла делать ошибки, от которых никто не застрахован.

— Точнее, была глупа.

— Даже если так, что с того? Представь, мы бы не разбежались, и я могла вместе с тобой разбиться в той дурацкой аварии. Лишил бы не только себя жизни, но и меня.

Я чуть подался вперёд, сцепил пальцы в замок и посмотрел на неё внимательнее.

— Знаешь, что меня удивляет больше всего?

— Что?

— Ты, по твоим же словам, прожила целую жизнь и начала новую, но при этом совсем не изменилась за все эти годы. Вместо того чтобы просто признать, что повела себя неправильно, продолжаешь вертеться как уж на сковородке. — Поняв, что снова невольно напомнил о змее, я опять усмехнулся. — И всё придумываешь оправдания — если бы да кабы. Не измени ты мне — всё могло пойти иначе: я бы не оказался на той дороге и не врезался в этот чёртов грузовик. Я тебя не виню, это просто пример другой цепочки событий. Но знаешь, я ни о чём не жалею. Меня всё устраивает. Родителей только жаль — доставил им такую боль, утрату единственного ребёнка.