Книга Гарри и его гарем 12, страница 52 – Нил Алмазов

Чтобы немного утрясти плотный обед, он предложил прогуляться по участку, чему я был только рад.

* * *

Сад открылся передо мной во всей красе.

Я внимательно разглядывал каждую мелочь, задерживая взгляд на необычных деревьях. Заглянули мы и в огород, где росли разные овощи, в том числе знакомые мне, разве что здесь они отличались более ярким цветом и куда большими размерами.

После прогулки по участку и показа всего самого интересного отец Риллиан, к моему удивлению, решил показать мне погреб, вход в который находился с задней стороны дома.

Освещение там, разумеется, было магическим. Я сразу заметил огромное количество бутылок, уложенных горизонтально. Каких вин там только не было. Посчитать их я б не смог при всём желании, но, на глаз, их насчитывалось не меньше нескольких сотен. Да и сам погреб был таких размеров, что в нём можно спокойно жить.

После небольшой экскурсии мы вернулись к столу.

Отец Риллиан, не мудрствуя лукаво, открыл бутылку безо всяких инструментов и налил сперва мне, — какой-никакой, но всё же знак уважения — а затем и себе.

Тосты у них, как выяснилось, говорить не принято. Он сам меня об этом предупредил, поскольку хорошо знал традиции двуногих. Однако и здесь сделал исключение, позволив мне сказать речь, если есть желание и мысли. А мысли у меня были, причём честные.

Я произнёс тост за него и его семью, пожелав им здравствовать и жить долго. Говорил без изысков и недолго. Возможно, именно поэтому отец Риллиан и заметил мою искренность. А может, он тоже владеет эмпатией, как и его дочь. От кого-то же она получила эту способность.

Если у нас принято наливать неполный бокал и пить понемногу, то здесь всё было с точностью до наоборот. Нет, так пьют не только военные, как я выяснил, когда поинтересовался. Ламии в принципе пьют вино почти как воду — много и большими глотками.

Чтобы проявить уважение, первый бокал я тоже осушил достаточно быстро. Но затем вежливо объяснил, что не привык пить в таком темпе и что, если продолжу, могу просто уснуть прямо за столом. Отец Риллиан усмехнулся, ответив, что видел среди двуногих такое много раз, а потому прекрасно понял, о чём я говорю.

Пусть алкоголь и не действовал на ламий так сильно, полковник в отставке всё же решил спустя несколько бокалов рассказать мне кое-что личное — уж больно дороги ему были эти воспоминания.

Будучи молодым, он однажды побывал на землях высших эльфов. Ну как побывал — по службе нанёс визит, так сказать. Тогда уже с этими эльфами открытых конфликтов не было.

Там он, сам того не желая, так приглянулся одной высшей эльфийке, да ещё и из знатного рода, что она проявила к нему откровенный сексуальный интерес. Особенно её заводило то, что он ядовит. Какой-то свой фетиш, не иначе.

Он, конечно, не вдавался в подробности, но та эльфийка понравилась ему настолько, что он до сих пор часто её вспоминает. А ещё ей, по его словам, нравилось, что у него есть хвост: очень удобно сверху, в позе наездницы, да и вообще это открывало множество других, весьма необычных поз.

В общем, развлекались они тогда как могли, и он ещё не раз возвращался туда под разными предлогами, лишь бы снова оказаться с ней в постели.

С одной стороны, история вышла занятной, а с другой — слушать всё это было не слишком приятно. Я продолжал внимать скорее потому, что временами проскальзывала тема отторжения и способов справиться с этим. И без психологии тут никак. Пока не поработаешь над своим разумом, не примешь всех разумных твоего уровня или выше хотя бы как равных себе — ничего не выйдет. Я и сам это понимал, но на практике всё оказалось куда сложнее.