Книга Между стрoк, страница 61 – Оливия Хейл

— Она хочет взять у тебя интервью. Ты уже заходил к ней?

Он слегка усмехается.

— Еще нет. Но я слышал, что она приносит свежие пончики для всех, кто туда заходит. Так что, наверное, пойду.

— Пончики, — повторяю я. — Такова цена твоей лояльности?

Он с улыбкой широко открывает дверь.

— Я буду говорить только хорошее.

Я снова провожу рукой по волосам. Она прямо в конце коридора. И подкупает моих сотрудников сладкой выпечкой, чтобы они выдали все мои секреты.

На часах почти четыре часа дня, когда у меня появляется время выйти из кабинета и пройти по коридору. Стеклянная дверь конференц-зала, покрытая матовой пленкой, делающей ее непрозрачной, закрыта.

У нее гость?

Я сую руки в карманы и смотрю на дверь. Мои сотрудники могут рассказывать ей, что они думают обо мне, официально или неофициально.

Здесь много тех, кто работает в компании со времен моего отца. Шарлотта расспрашивает их об этом периоде.

Меня охватывает беспокойство. Этого я не хотел.

Я могу контролировать то, что говорю ей, но, черт возьми, я не могу контролировать других. Часть меня хочет прервать разговор.

Но у меня нет времени принять решение, потому что дверь открывается, и из кабинета выходит Синтия. Она высокая чернокожая женщина с острым умом и неизменной любовью к брючным костюмам. Она работает в компании столько же, сколько мне лет. Когда я пришел на эту должность, она была младшим руководителем, но я быстро повысил ее до должности операционного директора.

Увидев меня, она останавливается.

— Ждешь своей очереди?

— Ты получила пончик?

— Даже два.

Синтия распахивает дверь, и я вижу Шарлотту, которая, сидя за столом, что-то записывает. Ее светло-каштановые волосы зачесаны за уши, рукава рубашки закатаны, а перед ней лежит знакомый блокнот.

Рядом стоит открытая коробка, наполовину заполненная посыпанными сахарной пудрой пончиками.

— Удачи, — говорит Синтия и проходит мимо меня.

В ее голосе слышится добрая усмешка.

Я распахиваю дверь. Шарлотта поднимает глаза. У нее на губах пятнышко сахарной пудры, и она носит очки для чтения. Я раньше не видел ее в очках.

— Эйден, — говорит она.

В ее голосе слышится нотка тревоги, дрожь напряжения, и я чувствую, как то же самое чувство пронизывает и меня.

— Хаос, — говорю я и закрываю за собой дверь. — Ты подкупаешь моих сотрудников выпечкой?

— Я их поощряю, — отвечает она.

Ее блокнот с глухим стуком закрывается.

— Ты пришел для беседы?

Я сажусь на стул напротив нее.

— Что ты спрашивала у моих сотрудников?

— Большинство вопросов были неофициальными, — отвечает она. — Но некоторые сотрудники дали мне отличные цитаты. Эрик договорился, чтобы я могла использовать это помещение и завтра.

— Какие цитаты?

Ее губы искривляются в улыбке.

— И ты утверждаешь, что ты не эгоцентричен.

Она открывает свой ноутбук.

— Ладно, посмотрим... Я уже работаю над этой главой, так что...

Ее нерешительный взгляд на мгновение останавливается на мне.

— Я немного перефразировала.

Она глубоко вздыхает, как будто собирается с силами.

— Хорошо.

Он пришел сюда, когда компания была на грани катастрофы. Люди уходили один за другим. Делались ставки на то, подадим ли мы заявление о банкротстве на этой неделе, на следующей или на той, что после нее. Он, наверное, слышал эти разговоры. Но ни разу не отреагировал на это. С самого первого дня он вел себя так, как будто эта компания была сильной и будет становиться только сильнее. С таким отношением его легко было бы принять за наивного простака. Но ему удалось передать эту уверенность и нам. Он не боялся и всем своим видом показывал, что мы тоже не должны бояться.