Книга Между стрoк, страница 8 – Оливия Хейл

Эйден смотрит на меня, ожидая, пока я закончу свой ход.

— Ты часто используешь душевую лейку?

Мне слишком жарко из-за его пристального взгляда. Но в то же время я чувствую, что умру, если он отведет глаза.

— Нет, довольно редко. Иногда руки. Иногда... вибратор.

— Он с тобой?

Его глаза хищно блестят.

Все, что у меня есть и с чем я жила последние четыре месяца, находится в моих двух огромных чемоданах, включая тонкий черный вибратор с закругленным концом. Я знаю, что это именно то, что он хочет услышать.

Вместо этого я улыбаюсь ему.

— А тебе-то что?

— Ну, — говорит он, и пауза заставляет мое сердце замереть, — я очень заинтересован в твоих оргазмах.

У меня десятка и пятерка. Они смешиваются перед моими глазами, но я все равно пытаюсь сосредоточиться на них. Кровь приливает к моим щекам. Этого может быть недостаточно. Но если я возьму еще одну карту... то, скорее всего, превышу 21. Поэтому я не беру.

Мы выкладываем карты, и на этот раз проиграла я. У него двадцать.

Эйден откидывается на спинку стула, и в его пальцах мелькает маленькая бутылка виски, которая выглядит крошечной в его руке.

— Это очень мило с твоей стороны, — говорю я и тянусь к нижнему краю свитера.

Я снимаю его через голову, зная, что под ним ничего нет, кроме бюстгальтера, потому что ранее я не потрудилась найти футболку или майку.

Я отбрасываю одежду, и она падает на кровать. Сажусь на стул, обнаженная по пояс, если не считать простого черного бюстгальтера.

Эйден сидит напротив меня, не шелохнувшись. Только его глаза блуждают по моему телу.

— Черт, — бормочет он, и в его голосе слышится ироничное веселье. — Жаль, что ты проиграла.

Я с трудом сглатываю и беру свои карты. Он красив. Хотя и не мой тип. Обычно мне нравятся парни поменьше, с беспорядочной жизнью и неряшливыми машинами. С острым языком и без каких-либо достоинств.

Это не парень. Это мужчина, и он закаленный, высокий и широкоплечий. Я к такому не привыкла.

— Не нервничай, — говорит он и поднимает свои карты. — Я постараюсь проиграть, чтобы уравнять шансы.

Я смотрю ему в глаза.

— Я не нервничаю, и ты не будешь сливать игру!

Его улыбка становится шире.

— Я знал, что ты мне понравишься, Хаос. Ладно, не буду.

Но он все равно проигрывает. Я знаю, что это честно, потому что я хорошо играю. Он закатывает глаза, тянется к пуговицам своей фланелевой рубашки. Он быстро и ловко расстегивает их и снимает рубашку.

Я стараюсь не пялиться на него. У меня не получается.

Перед моими глазами — широкая грудь с небольшой порослью волос по центру и четкими очертаниями мышц. Они сильные, подчеркивающие естественную мощь мужского тела и свидетельствующие о годах, если не десятилетиях, активного образа жизни. Никаких тщеславных кубиков пресса, но с намеком на них и на настоящую силу, скрытую под ними.

Он уже загорел, а ведь только весна. Этот мужчина любит проводить время на свежем воздухе. Но часы у него дорогие. Дорогой вкус в виски. И склонность к покеру.

— Эй, — говорит он. — Мои глаза здесь.

Я сразу отворачиваюсь, щеки горят.

Эйден мрачно смеется, а я закатываю глаза. Он меня поймал.

— Это справедливо, — повторяет он и тянется за картами. — Теперь мы квиты.

— Мы далеко не квиты, — ворчу я.

Он снова смеется. На этот раз его глубокий голос вызывает дрожь на моей спине.