Книга Между стрoк, страница 99 – Оливия Хейл

Я разговариваю с телепродюсером из Бербанка, когда слышу звук открывающихся ворот. Пульт дистанционного управления есть лишь у нескольких человек.

Я замечаю красную Хонду Шарлотты.

Машина выглядит все так же ужасно и похожа на смертельную ловушку. Мне нужно что-то с этим сделать.

— Эйден? — спрашивает телепродюсер.

Я улыбаюсь.

— Извините. Мы говорили о забастовках. Как они на вас повлияли?

Мы разговариваем еще немного. Шарлотта исчезает, и я теряю ее из виду, пока позже не замечаю рядом с сестрой.

Они болтают с Логаном Эдвардсом.

Мэнди и кинозвезда давно знакомы. Они вместе учились в школе, и я знаю его почти всю его жизнь. Мы с ним чуть больше, чем просто знакомые, но нас нельзя назвать друзьями. Теперь, когда мы стали старше, мы также можем помогать друг другу в профессиональном смысле.

Он улыбается Шарлотте. На ней летнее платье в сине-белых цветах, ее волосы красиво ниспадают каскадом вокруг лица, и он, черт возьми, улыбается ей.

Она смеется чему-то, что он говорит.

А почему бы и нет? Он сейчас на афишах по всему миру. Один из самых перспективных молодых актеров. У него такая линия подбородка, что даже модель позавидовала бы.

Я осушаю бокал мимозы, который Елена взяла для меня, и пробираюсь сквозь толпу. Мэнди замечает меня и останавливает, прежде чем я успеваю подойти к Шарлотте и Логану.

— Привет, — говорит она. — Спасибо, что поделился своими мыслями о финансовой стороне вопроса. Мы с Джеммой все обсудили, и, думаю, готовы к запуску.

Я откашливаюсь. Точно. Моя сестра теперь совладелица компании по производству игрушек для взрослых. Она специализируется на женском удовольствии, здоровье и благополучии, а также на веселье. Я давно не видел ее такой воодушевленной.

Мама сначала не одобрила. Мне пришлось с ней поговорить, чтобы она не усложняла жизнь Мэнди, и, если это придаст ей энергии, если это даст ей цель, пусть разрешит моей сестре делать то, что ей хочется. Это было чуть больше года назад, и с тех пор я видел, как Мэнди расцветает на глазах. Она всегда была творческой личностью. Просто ей негде было себя проявить.

— Конечно. Я горжусь тобой.

Она несколько раз моргает, а затем одаривает меня лучезарной улыбкой.

— Ты?

— Да. Конечно, Мэнди.

— Спасибо. Я... спасибо.

Она прочищает горло. Приговор отца был тяжелым испытанием для всех нас, но она восприняла его очень близко к сердцу.

Было задето не только ее самолюбие, она ненавидела его за предательство и по отношению ко мне, и по отношению к нашей матери.

Она так и не появилась в здании суда. Не после того, как все дерьмо выплеснулось наружу сразу после ареста отца. Измены, ложь, мошенничество, явное пренебрежение ко всем нам.

— Эй, — говорю я ей. — Я тут подумал. Знаю, что еще рано, но как насчет того, чтобы мы с мамой сняли дом в Аспене этой зимой? Съездили бы туда на недельку. Как в старые добрые времена.

Она, кажется, шокирована.

— Правда?

— Да. Почему бы и нет?

— Я просто... Да, я бы с удовольствием. У тебя в последние годы на это не было времени.

Я провожу рукой по волосам.

— Да. Может, нам стоит вернуться к этой традиции. Даже если сейчас все по-другому.

— Хорошо. Конечно. Я могу начать присматривать домик, — говорит она с улыбкой.

— Спасибо, Мэнди.

Вскоре она покидает меня и направляется к нескольким продюсерам, которых тоже хорошо знает. Мир богатых и знаменитых жителей Лос-Анджелеса тесен.