Книга Тебя одну, страница 163 – Елена Тодорова

— Меня сейчас хватит инфаркт… — рыдает в смехе Ясмин.

— Держись, бабушка… — подбадривает ее Лия.

Сама же с трудом держит телефон, так ее качает.

Я чувствую себя истинным. Истинным дураком. Отчаянным дураком. Но она смеется, а для меня это важнее всего. Мне от этого сносит башню.

Мы и без того скачем, как ебаные шаманы на кислотном рейве, а Фиалка без конца подзадоривает:

— Я хочу больше огня! Еще! Еще! Еще! Давайте, адепты, покажите, как в вас проникает космическая энергия!

И не успокаивается, пуская песню за песней, пока мы с Шатохиным не доходим до кондиции перепотевших и задыхающихся пенсионеров, которые два часа отбивали чечетку на встрече выпускников.

Я срываю бородку, швыряю ее на пол и дуюсь, как гребаная жаба. А лось, тяжело дыша, опирается на стену.

— Я надеюсь, никому из просветленных не нужно писать завещание? — продолжает гнать с нас Фиалка.

— Конечно, нет!

— Да я… Да мы…

Шмидт выставляет нас вон.

Кое-как выровняв дыхание, я рискую прижать ее к стене.

— По-моему, я заслужил поцелуй, — протягиваю, глядя ей в глаза.

Она не спешит уворачиваться. Я, блядь, почти верю, что она позволит мне себя поцеловать. Мое сердце сходит с ума. По телу начинают летать молнии. И все это уже не результат танцев. Это результат безграничной любви.

— Рано.

Голос ровный, почти холодный. Но взгляд… теплый.

— Рад был тебя увидеть, — говорю я ей.

И ухожу. Оставляя после себя шлейф табака, пота и к черту летящей привязанности.

Но зная точно — мы еще встретимся.

Мы эхо. Мы долгое эхо друг друга.

© Дмитрий Фильфиневич

Сжимая чашку кофе, стою у стеклянной стены кабинета и смотрю, как в темноте отсвечивают окна танцевальной студии Шмидт. Скоро она закончит работу и начнет собираться домой.

Умница, конечно.

Клипы, группы, фестивали, мастер-классы — все успевает. Теперь вот и тур по Европе на подходе — приглашает известная компания.

Проституточная Петра и Розы моими трудами вконец схлопнулась. Так она и тут в стороне не осталась — забрала к себе танцовщиц, взяла в аренду еще одно помещение и организовала шоу, которое дало фору самому Мулен Руж. И без всякой похабщины их коллективные номера производили настоящий фурор. Люди стали ходить на представления, как в театр.

Я тоже не сдавался.

И к окнам этой студии в прямом смысле поднимался. Зная, как Лия любит фильм «Красотка», решил повторить финальную сцену. Задействовали для этого кран.

— Ты же понимаешь, что это будет либо легендарно, либо феерически тупо? — уточняет Тоха, когда я забираюсь в открытую кабину подъемника.

Ебаный в рот… Сквозь прорезы в днище видно землю.

— Понимаю, — заявляю, важно поправляя пиджак.

— Блядь… Можно я с тобой? — выпаливает Тоха.

Не дождавшись ответа, перемахивает через ограждение и плюхается внутрь, отчего металлическая платформа вздрагивает и уходит в бок, чуть раскачиваясь.

— Ты дебил? — хватаюсь за поручень, пытаясь удержать равновесие, пока нас мотает.

— Ну а хули, ты упадешь, а мне смотреть, что ли?

— Ладно, — скриплю зубами. — Отвечаешь за музыку. В остальное не вмешивайся.

Даю крановщику отмашку продолжать подъем. Тросы натягиваются, и земля под ногами начинает медленно, но верно уходить вниз. Ветер подхватывает полы пиджака, раздувает волосы, наметает какой-то дикий кураж в голову.