Книга Тебя одну, страница 175 – Елена Тодорова

Мы проводили вечера в ресторанах, пили вино, говорили обо всем и ни о чем. Танцевали в клубах. Гуляли у моря и просто по городу. Целовались под шум прибоя, крики чаек, взрывы фейерверков, мирскую суету… В такси, в лифтах, в многолюдных переулках, в кинотеатре, на парковках, на крышах многоэтажек, на балконах — абсолютно везде, едва нас только настигало безумное желание почувствовать друг друга. Ночи напролет занимались любовью. Теряя остатки здравого смысла, на предельных скоростях гоняли по трассе. Не отлипая друг от друга, пересматривали чертову кучу ретро-фильмов. Завтракали в постели, а если удавалось, там же обедали и ужинали. Бегали под дождем — смеясь, вымокали до нитки и, обнимаясь, делились теплом.

Любили.

Жадно. Пьяно. Бесконтрольно.

— А ты рисковый! — восклицаю со смехом, когда Дима, повторяя за мной, без капли сожаления бросает на песке очередные Армани.

И это несмотря на то, что похожие уже однажды украли.

— Только узнала? — отзывается с лукавой ухмылкой. Подкатывая штанины, то и дело смахивает длинную челку, чтобы окатить меня горячим влюбленным взглядом, который никакое дурачество разбавить неспособно. — Не трусы же. И босиком дойду, е-мае.

Покачиваясь, прижимаю руки к животу. Там щекотно не только от смеха, но и от ответных чувств, которые бурлят во мне, не стихая.

— Уверена, что ты и без трусов дойдешь!

Фильфиневич выпрямляется и замирает, упирая руки в бедра.

— Так и скажи, что соскучилась за день и просто с ума сходишь, как хочешь снова увидеть меня голым, — коварно реагирует на мою провокацию.

Высокий, крепкий, красивый… Дух захватывает, сколько не смотрю на него. Обожаю!

Идол… Мой!

— Вовсе нет! — хихикая, мотаю головой.

Пячусь, заранее зная, что будет… На эмоциях визжу, как только Дима бросается вперед и ловит, едва не опрокидывая в песок. Сжимая, легко вскидывает в воздух. Поймав обратно, начинает кружить.

Взрываюсь звонким смехом.

Это тот восторг, который испытывают дети, когда их подобным образом отправляют в полет большие и сильные взрослые. Чаще всего родители, наполняя тем самым ощущением безусловной любви и абсолютной безопасности. Я хорошо помню это из прошлого. Но в этой жизни только-только знакомлюсь. В грусть просачивается счастье. И как же легко оно ее отравляет! Можно сказать, замещает!

Наклоняясь, без всяких просьб со стороны Фильфиневича и без страхов со своей обхватываю его лицо ладонями и, прикрывая глаза, целую.

Первый контакт, как глоток дорогого вина, оставляющего на языке насыщенный и терпкий след. Выдержан ведь. Максимально. Волны с шелестом скользят по берегу, то прибиваясь, то откатывая назад. Брызгают на нас водой. Но все это неважно. Не имеет значения, когда сплетаются не просто судьбы, а буквально сливаются нуждающиеся друг в друге души.

Открываемся. Настежь. Позволяя себе умереть в этом поцелуе и в нем же воскреснуть. Сердца, словно две птицы, взметнувшись ввысь, танцуют, исполняя магические пируэты. Мы все это чувствуем в моменте. Проживаем, как избранные, больше не считая проклятьем. И вместе с тем имеем возможность видеть со всех сторон.

Напряжение, которое копилось веками, разливается лавой, которая неспособна нас, как бывало раньше, сжечь. Закалились. Купаемся в ней, как в том же море. В своей собственной лагуне любви.