Книга Тебя одну, страница 20 – Елена Тодорова

Не прочитав все входящие, я наскоро запихиваю ноги в сланцы и как есть, в напяленном поверх свитера и штанов махровом халате, мчусь через раскисший от тающего снега дворик к Ренате.

Нужно отдать Ривкерман должное: несмотря на то, что после моего отъезда мы практически перестали общаться, отталкивающего удивления при виде меня она не выказывает.

— Смотри, — выдыхаю, заталкивая ей в руки свой телефон.

Подруга успевает только вопросительно изогнуть бровь, как из глубины квартиры раздается приглушенный голос ее матери:

— Ренька! Что за шум? Кто там?

Дверь на кухню приоткрывается, и в образовавшейся щели показывается ярко накрашенное лицо Светланы Михайловны.

— Здравствуйте, — сухо приветствую я.

Соседка распахивает дверь шире и выходит в коридор. Тянущийся от ее сигареты ввысь горький дым мгновенно заполняет пространство, придавая и без того затхлому воздуху чудовищную пряность.

— Лия… — прищурившись, заторможенно соображает, какую реакцию должна выдать. — Лия, значит… — поджав губы, знакомым манерным движением отводит дымящую сигарету в сторону и вдруг захлебывается лающим смехом. — Ой, Виталя, ты глянь! К нам беглянка заглянула!

Грузный и явно нетрезвый мужчина с залоснившимися волосами, в запятнанной дырявой майке и растянутых трико вываливается из туалета.

— Ли-и-и-йка… Ха-ха… — пьяно вымучивает, сверкая прорехами в своей антиголливудской улыбке. — И че эт с пустыми руками? А как же мировая?

— Мам, — перебивает Реня, не скрывая раздражения. Ее голос, как ушат холодной воды, моментально убивает смех матери. — В коробке есть двухсотка. Купите себе бутылку. Только чтоб тихо, ясно?

— А закуску? — бухтит Виталя, вцепившись в косяк так, будто только он удерживает его от падения.

— Цыц, — приструнивает хахаля Светлана Михайловна. Для убедительности еще и ладонью по стене шлепает. Под отставшими обоями осыпается штукатурка. — Я мойвы пожарю.

— Мы будем в комнате, — бросает Реня, больше не теряя ни секунды.

Схватив меня за руку, практически затаскивает в свою спальню и закрывает за нами дверь.

— Вот это дисциплина, — присвистываю я, невольно оглядываясь.

Светодиодная гирлянда, мятые аниме-постеры, облупившийся письменный стол, выцветшие фотографии, горы косметики и разбросанная по всей комнате одежда — эта комната, словно портал в прошлое, которое по причине воспоминаний из куда более давних времен, вдруг раньше положенного утратило свою значимость.

— Это они недавно притихли. Когда поняли, что за хорошее поведение можно получить деньжат, — делится Ривкерман, огибая кровать.

А там, в неглубоком закутке, устраивается на брошенном на пол лоскутном одеяле. Принимая позу турка, в легком недоумении смотрит на меня. Я в свою очередь таращусь на нее, лишь сейчас осознавая тот факт, что нам все еще по восемнадцать лет.

— Падай, чего стоишь? — подгоняет Ривкерман по-свойски, хлопая ладонью по одеялу. Только когда я сажусь рядом, фокусируется на моем телефоне. — Так, что тут у нас… — бормочет, принимаясь за сообщения. — Ого! — выдает после первого. — Нифига себе, — прибавляет после второго. — Это реально? Не прикол какой-то? — начинает сомневаться после третьего. Нажимая на профили, что-то там проверяет. — Страницы выглядят как настоящие… Хм… — оторвавшись от экрана, вскидывает голову, чтобы посмотреть мне в глаза. — Ты феномен, Шмидт! — резюмирует с той яркой улыбкой, по которой я, должна признать, сильно скучала. — Поздравляю!