Онлайн книга «Как они её делили»
|
— Сейчас гляну, кто там, — это говорит отец. Но и он также не встает с места. Открывает на планшете изображение с камеры, которая у нас установлена на воротах. Неожиданно он громко присвистывает: — К нам прикатила на своей ладе Анжела Новикова. И она сейчас силком выковыривает вашу Настю из машины! Сказать, что мы с Арамом удивились, — ничего не сказать. Но на выход бросаются все, даже мать с сестрой. И мы с братом, понятное дело, самые первые. Дождь начинает барабанить по асфальту одиночными каплями, но я его не замечаю. В голове только одна мысль, которая разрастается, пульсирует и заполняет все — Настя здесь. И, судя по крикам ее матери, все намного серьезнее, чем я думал. Мы вылетаем со двора на улицу всей толпой. — Мама, давай уедем, пожалуйста! — плачет Настя. Я вижу ее — прижавшуюся к машине, с этими огромными испуганными глазами. Что-то внутри меня сжимается и обрывается. Она выглядит такой потерянной и маленькой рядом с разъяренной матерью. Анжела Марковна просто в неистовстве. Никогда не видел ее такой, даже в тот день, когда я пришел поговорить с Настей, а ее мать спустила на меня всех собак. Куда подевались элегантность и хорошее воспитание этой женщины? Врач же все-таки! Ее волосы растрепаны, в глазах что-то дикое, первобытное. — Твой сын обрюхатил мою дуру! — орет она отцу, и каждое слово врезается мне в голову, как удар молотка. Я цепенею. «Обрюхатил». Это слово повисает в воздухе, тяжелое, как свинец. Настя беременна?! От меня?! Гребаный презерватив! Так и знал, что криво напялил. В ушах начинает звенеть, а в груди ворочается что-то тяжелое. Страх? Ответственность? Нет, скорее нечто еще более глубокое, я этому даже названия дать не могу. Анжела Марковна тем временем продолжает: — Я считаю, у меня умница-красавица растет, на работе работает, в университете учится… А она что? Работу бросила! Университет бросила! И ну перед твоими выблядками ноги раздвигать! Воздух будто сгущается. Я смотрю на отца и вижу, как меняется его лицо — становится жестким, каменным. При слове «выблядки» что-то в нем ломается. Мы с Арамом инстинктивно отступаем, потому что четко понимаем — сейчас рванет. — Если кто и обрюхатил твою дочь, так не мои пацаны! — Голос отца разносится по улице подобно грому. — Правда, Арам? Артур? Меня словно током бьет, когда он произносит мое имя. Что я должен сказать? Солгать? Признаться? В горле пересыхает, а язык не ворочается. Смотрю на Настю — она словно сжалась еще сильнее под градом этих слов. Арам опережает меня: — Я с ней только в клуб сходил один раз, и все. Мне хочется его ударить. Сам не знаю почему. Хотя нет, знаю, вот только это не поможет. — Вот видите? — грозно продолжает отец. — Мои пацаны тут ни при чем… — Да кого вы слушаете?! — орет мать Насти, ее голос срывается на визг. — Брехуны каких поискать… — Ваша дочь, небось, сама не знает, от кого залетела! — вступает моя мать, и я вижу, как Настя вздрагивает от этих слов. — Почему вы обвиняете моих мальчиков? Они почти целый месяц вечерами дома, и вообще… — Не мелите чушь! — Анжела Марковна делает шаг вперед. — Ваши выродки за ней три года ходили, жизни не давали! Дождались восемнадцати и ну пользовать… А теперь, значит, в кусты? Не позволю! — Вы ведете себя, как неадекватная истеричка, — пытается осадить Анжелу Марковну отец. — Что за претензии, вы нормальная вообще? |