Книга Друг моего брата. Ты попала, детка!, страница 3 – Ана Эспехо

Вместе с хозяином оживают и его татуировки по всему телу, подстраиваясь под движение и натяжение каждой мышцы.

Гребаный Бог, укравший мои чувства!

Богдан задумчиво дергает свое кольцо в мочке уха и оглядывается, сталкиваясь со мной взглядом.

И меня словно окатывают ледяной водой. Соски под скромной кофточкой вмиг твердеют. Болезненно сладко. Волоски на коже дыбом встают. По пустому взгляду Дана, страдающего от похмелья, тяжело сказать, что он помнит из прошлой ночи.

— Выглядишь не выспавшейся, Нат! — замечает как бы между делом.

Ты мешал мне спать всю ночь! Кажется, я просто отключилась после мультиоргазмов. Вся потная и дрожащая.

— Ты тоже херово выглядишь, Дан! — язвительно улыбаюсь и достаю из холодильника бутылку с холодной водой. Наливаю в стакан и бросаю две таблетки аспирина.

— Держи, — передвигаю целебный напиток по столешнице. — Поможет от похмелья.

Меня подбивает отстраненность парня. Он действительно ничего не помнит? Всё элементарно просто! Меня жарко поимели по пьяни. Потому что то, с какой жадностью Богдан пьёт, подтверждает все мои неозвученные мысли.

— Кстати, — он блядски слизывает капельки воды с губ, примагничивая мой взгляд. — У меня тут одно видео, — Дан достает телефон из заднего кармана брюк, пока я в полных непонятках. — Буду сам пересматривать, — что-то активно ищет в телефоне, а потом по кухне разлетаются стоны.

Мои стоны.

И этот ублюдок разворачивает телефон экраном ко мне.

В полумраке изображение тёмное, но даже по нему чётко можно различить нас. Жаркие ласки Сворского. И меня, сгорающую в удовольствии.

Сглатываю ком в горле. Дышу отрывисто.

Моральный урод меня снимал!

— Или твоему парню покажу, — звенящие слова скотины звучат отрезвляюще, и я в прыжке набрасываюсь на парня.

— Ублюдок! Ты снимал меня? Ненавижу! — кулаками бью Дана в грудь, но он даже с места не двигается.

— Да как ты посмел? — в припадке ярости дергаю его за подбородок, и мы сталкиваемся взглядами.

Клянусь, ненавистными и сгорающими в ярости!

— Мне на память, Ната, — выключает видео и руку мою не отталкивает. А на дне зрачков разворачивается тайфун. Затянет в воронку — и мне конец.

— Чтобы пересматривать и слушать твои стоны, — умудряется как-то извернуться и губами по ушку проходится. Дрожать заставляет. Все чувства пробуждает.

— Но что такое, Ната? — моё имя с насмешкой из его уст как бритвой по сердцу.

Прошлой ночью он погибал на мне и не мог насытиться моим телом. А сейчас погибаю я.

— Ты, кажется, совсем забыла моё имя, кроха? — соскальзывает губами на шею, и я задерживаю дыхание. Чувствую, как пульс стучит неуемно и лихорадочно о губы ублюдка. А милым детским прозвищем Дан называл меня целую вечность назад.

— Точно! — выдыхает жарко прямо в мою шейку, пуская табун мурашек. — Ведь прошлой ночью ты звала меня... — свои манящие и, сука, такие припухлые губы к ушку прижимает и хрипло шепчет.

С ЭТИМ ЧИТАЮТ

* * *

— Евгений Александрович, простите... Я-я не хотела... — дрожу от сжирающего стыда. Хочется провалиться сквозь землю. А отец лучшего друга мягко касается моей щечки и нежно заявляет:

— Марьяша, перестань извиняться, — массирует мочку ушка, и я взвыть готова. — Тебе, главное, понравилось? — воркует так по-мужски нежно, но стойко, что низ живота сладко тянет.