Книга Невинная красавица для чудовища, страница 39 – Тина Грей

Пытаюсь вырвать руку из-под его тела, как вдруг:

— Спи, моя девочка, — ласково шепчет он, поцеловал меня в плечо, — Я люблю тебя.

— Вика, любимая. Это я виноват. Я тебя убил, — простонав, он с жадностью хватается за мое тело, будто я куда-то исчезну.

Нежно целует мои плечи, ключицу, а затем…

Распахнув глаза, Зверь с минуту разглядывает меня с немым шоком на лице.

Он спутал меня со своей покойной женой. Отчаяние, смятение, шок, спектр невероятных эмоций пронесся вихрем на его, сначала удивленном, а позднее, разгневанном лице.

Он ее убил. Но до сих пор любит.

— Ты?!

Резко встает с кровати. Отворачивается, запуская пятерню в волосы.

— Мне… уйти?

— Да. Уходи, — холодно отвечает он и скрывается в ванной комнате.

По ту сторону слышится журчание воды.

Уже в своей комнате я утыкаюсь лицом в подушку и горько плачу.

Из-за всего. Из-за того, что свое сердце понять не в силах. Из-за того, что слабый огонек надежды, связанный с невиновностью Александра, все-таки потух.

Он обычный бандит с каменным сердцем.

Однако он любил умершую жену этим сердцем и, похоже, что до сих пор любит.

Какая-то больная у него любовь.

Он делает пожертвования в детские дома, заботится о больных людях.

Все это маска. Ширма. Прикрытие грязных делишек. Чтобы такие как я потеряли бдительность.

Слава богу, что мне хватило ума и осторожности забрать тот нож, который я собиралась вонзить в это черствое сердце.

Я хочу сделать это, чтобы освободиться от его оков. Пусть мне станет лучше.

Словно в прострации, днем этого дня добираюсь до библиотеки. Хочу немного расслабиться и прийти в себя.

Но не получается. В голове, в мыслях — та записная книжка, в которой покоились секреты Вики.

Лихорадочно перебираю труды ученых на полке, но заветную книжку не нахожу.

Он забрал ее. Узнал, что я читала, и забрал.

Кричу. Незачем лгать самой себе.

Я, похоже, втрескалась в убийцу. Втрескалась как полоумная, жалкая идиотка.

Приобрела стокгольмский синдром.

Я ненавижу его за то, что он причастен к несчастьям моей семьи.

За маму.

А еще за то, что его черное сердце никогда не будет моим.

Оно принадлежит Виктории, а я навсегда останусь его подстилкой.

— Хозяин тебя зовет, — на пороге библиотеки возникает Елена Сергеевна.

Александр

Отравила она меня.

Сучка малолетняя.

Лучше бы я ее вообще не трогал, не прикасался к ее бархатной, нежной, как шелк, коже.

Мозги отшибло, словно не трахался никогда.

Хорошо, что ее отец не допустил нашего брака.

Хотя, что бы изменилось?

Нужно было выебать ее до полусмерти, чтобы не просто возненавидела, но и боялась меня как огня.

А она…

Больная на голову.

Еще более сумасшедшая, чем я.

И влечет же меня к ней, к сучке. Дико так, что аж дыхалку сводит.

Викин дневник прочитала, втрескаться в меня умудрилась.

Не видя ни разу. Не зная, кто я такой.

Я же чуть ее женишка не прирезал, отцу угрожал. Ее отыметь грозился, и, вроде и оттрахал грубо, но ей все равно.

Отцу вернул, чтобы глаза мне не мозолила, потому что…

Ну, какая из нее шлюха?

Плаксивая ебанашка со смазливой физиономией. Вчерашний ребенок, на хрен она мне нужна?!

Но член, все же, после мыслей именно о ней, стоит колом, требуя разрядки.

Сейчас приведу девчонку, пусть отрабатывает свое существование рабочим ротиком.

Ммм… От одной мысли о ее губах на моем члене можно остро кончить…