Книга Невинная красавица для чудовища, страница 45 – Тина Грей

Стою как завороженный. Лучше б я сдох.

Ребенок ведь совсем, моего сына или дочери ровесницей могла бы быть…

Подхожу ближе, опускаю ладонь на ее нежную, мокрую щеку.

Как разрядом током меня передергивает от прикосновения к этому роскошному шелку.

— Не плачь, — шепчу, и девочка, замолкнув, льнет к моей ладони.

Трется об нее, как котенок, жаждущий ласки.

Настя распахивает глаза и…

Господи.

Этот взгляд. Так на меня уже смотрели в прошлой жизни, которой у меня уже никогда не будет.

Девочка, ну зачем ты в меня влюбилась?

Он просто ушел не сказав мне ни слова.

С той ночи мы не виделись несколько дней.

Я заняла его комнату. Не сама, просто так вышло, что Зверь оставил меня здесь, а сам просто исчез, не закончив тот разговор.

Я же, коря себя за болтливый язык, тщетно пыталась прийти в чувство.

Папа приказал мне убить бандита, но я не смогла.

Странные у меня чувства. Сумасбродные, грешные.

Хорошие девочки не влюбляются в убийц. Значит, что я плохая…

Испорченная.

И еще Добронравов сказал, что не трогал мою маму.

Он был честен в ту ночь, когда забрал меня из темницы.

Или нет?

В голове полневший хаос. Кухарка каждое утро приносила мне лекарства от головной боли, слабости и от температуры.

И вот на четвертый своего прибывания в покоях Зверя, я, все-таки, решилась побродить по его спальне.

Строгие, деловые костюмы. Тот самый парфюм. Лаконичные бутыльки с гелем для душа одной марки и несколько комплектов элегантных запонок.

И больше ничего.

Ничего из того, что могло бы выдать в криминальном авторитете, бандите или же губернаторе, какую-то личность.

Это мог бы быть простой набор любого богатого мужчины.

Я по инерции притянула одну из рубашек к себе, вдохнула полной грудью ее запах…

Одежда новая, от нее никак не пахнет…

Нет того самого, ядренного аромата его тела, который ощущается во рту, на кончике языка.

Я сумасшедшая.

Этим вечером, приняв душ в его ванной комнате, я облачилась в его банный халат, который был мне до пят. Решив переодеться в сухую, свежую одежду, решила побрести в свою комнату.

Тревожить кухарку не было смысла, ведь мне невыносимо сильно хотелось размять косточки и пройтись по дому.

Немного подышать свежим воздухом, а потом спуститься в библиотеку. Налить себя чаю и почитать книги. Осушить свои слезы.

Делаю несколько шагов вдоль мраморного коридора, как вдруг, слышу, как из двери по ту сторону раздается музыка.

Неужели он дома? Вернулся?

Сердце ухает вниз: не думала, что способна скучать по такому, как он.

Да, ни к чему себе лгать, я скучала по Добронравому. По его физиономии, запаху и прикосновениям, что въелись мне в кожу.

Каким бы ублюдком он не был…

Надеюсь, ничего плохого с ним не случилось…

Так ведь? Он ведь жив?

Не постучавшись в комнату отдыха, расположенную рядом с его спортзалом, я дергаю за медную ручку и застываю.

Густой дым ударяет мне в лицо, заползает в ноздри и заполоняет легкие. Терпкий запах ванили и табака…

Дурман от кальяна, плотной поволокой затянувший мой взор. Я слепну.

Музыка. Громкая. Развязная.

Много запахов: сигареты, выпивка, сумбур из женских духов.

Резких, цветочных, сладковато-пряных.

Все потому, что здесь много женщин. И с каждым моим шагом я замечаю еще одну и еще…

Каждая из них облачена в роскошное неглиже, глаза скрыты шелковой повязкой.