Книга Невинная красавица для чудовища, страница 5 – Тина Грей

— Долг до сих пор не погашен, — прерывисто шепчет бандит мне на ухо, — А твой отец посмел пойти на обман, решив выдать свою дочь за другого. Ту, что принадлежит мне.

Кровь стынет в жилах.

«Ту, что принадлежит ему».

Меня.

— Он нарушил нашу сделку, — обреченно шепчет Зверь, — А я такое не прощаю.

— Прошу вас, отпустите меня, — всхлипываю, дергаясь в его крепких объятиях, — Я не знала…

— Заткнись! — он затыкает мне рот, грубо хватая за подбородок, — Иначе сделаю еще больнее.

Я попала в беду.

— Сегодня твой отец умолял меня жениться на тебе как мы и договаривались изначально, — усмехается он, — До его обмана. Он не хочет, чтобы его доченька жила во грехе с бандитом. Чтит традиции. Просит уважения…

Его раскатистый, язвительный смех проносится по комнате.

— Только теперь я не возьму тебя в жены, — бандит выносит свой приговор мне прямо в губы, — Ты станешь моей подстилкой, Анастасия, и ох, даже не представляешь, какой грех тебя ждет. Ты очень долго и качественно будешь расплачиваться за ошибки отца своим телом.

Слова застывают на губах как вязкая, плотная глина.

— И еще кое-что, — Зверь неожиданно встает с постели.

Слышится щелчок отворяющейся пряжки ремня. Жужжит молния на его брюках. Шорох одежды.

Он… разделся.

Я обречена. Никто меня не спасет.

— Ты не должна на меня смотреть, — говорит он злобно, — Не должна видеть. И даже когда я буду тебя трахать, — наклонившись, шепчет он, — На твоих глазах будет повязка.

Мой тягучий всхлип растворяется у него во рту.

Зверь ловит мои губы, целует очень жестко, кажется, что кожа на них вот-вот треснет. Больно, ужасно больно и тошно.

Жесткая щетина впивается в кожу. Зачем-то я пытаюсь составить его портрет в своей голове по прикосновениям, но…

От мысли о том, что мой поцелуй в первую брачную ночь похищен бандитом, становится до смерти обидно.

Отец воспитывал нас с сестрами в строгости. Никаких свиданий, поцелуев, не говоря уже о чем-то более серьезном.

Но однажды, уже после официальной помолвки, Родион, все же, украл мой поцелуй.

Мой первый и единственный.

И он ни в какое сравнение не шел с этой дикой пляской, издевательством над моим ртом.

Чувствую во рту солоноватый, от моих слез и крови, привкус. Стону от боли и отвращения.

Это неправильно, боже.

Но руки связаны, а тело прибито к постели обнаженной тушей этого урода. Именно тушей, потому что он огромен и жутко опасен.

В голое бедро упирается его эрегированный член: я пытаюсь дернуться, отстраниться, но все тщетно.

Кажется, Зверь разделся не до гола. Может быть, сжалится и отпустит меня? Может, решил проучить, а потом, все же отпустит, вернет отцу.

Даст нашей семье еще один шанс.

Мурашки проносятся по коже вместе с леденящим душу, морозом. Я будто в параллельной реальности. Надо мной нависает незнакомый мужчина, а руки связаны так крепко, что даже защитить себя не могу.

Он бандит. Монстр. Чудовище, имени которого я не знаю, а лица не вижу.

Он поедает мои губы. Заглатывает и засасывает в свой рот с тошнотворным причмокиванием.

Проносится мимолетная мысль о том, что у него давно не было женщины… Однако, возможно, все дело в его ненасытной натуре.

Вместо стонов — голодный рык зверя, добравшегося до своей добычи.

«Ты станешь моей подстилкой».

«Тебе нельзя меня видеть».