Онлайн книга «Невинная красавица для чудовища»
|
Где он? — Пошел вон! — вопят сестры, — Руки свои убрал, ты хочешь, чтобы я ментов вызвала? Или, может, сразу Добронравому сказать, что ты тут с его будущей женой собирался сделать?! — Да пошла ты, — цедит он, огрызаясь с Гордеей. За их словесным поединком мы с Таней не наблюдаем: Она усаживает меня на край дивана, меня дико трясет после случившегося. — Малыш, успокойся, — шепчет сестра, — Водички попей. Поспи, родная. Мотаю головой. — Я домой хочу, — всхлипываю, протирая глаза, — Пожалуйста, вызови мне такси. Какое такси… Саша строго-настрого запретил мне садиться в чужую машину, а значит, что быть мне в этом доме до самого конца… Может, с ним что-то случилось? Родион, хлопнув дверью, покидает дом, а через несколько секунд слышится скрежет его колес по асфальту… Уехал… — Выпей, — Гордея протягивает мне стакан воды, — Расслабься, этот урод уже уехал. Не бойся. Ложись спать, мы разбудим, когда Добронравов приедет. Но, мне ни в коем случае нельзя засыпать… Глава 36 Ледяные капли воды мгновенно отрезвляют. До огоньков жмурю глаза, свинцовые веки не желают отворяться. — Просыпайся! — рявкает Гордея. Гордея? Да, это точно голос старшей сестры. Что происходит? Почему в меня плеснули водой? Я что, потеряла сознание? — Вставай, потаскуха! Наконец-то распахиваю глаза. Порция шока легко приводит меня в чувство, и теперь я четко осознаю — это сестра. Старшая сестра назвала меня потаскухой и плеснула водой в лицо. Пошевелиться не могу: плечи ломит, мое тело затекло от тугой удавки на запястьях. Спустя секунду метаний до меня доходит… Меня связали. Связали запястья веревкой. — Гордея, что ты делаешь? Похоже, что я действительно тогда, в доме, заснула. Но, почему? В той воде было снотворное, теперь я это точно знаю. Озираюсь по сторонам, чтобы определить свое местонахождение. Запах сырой земли, воды, гнили. Я точно не дома. Может все еще сплю? Ведь такое бывает только в криминальных сериалах или же… Когда ты сам становишься частью криминального мира. Колотит от страха. Кажется, меня, без сознания приволокли в какой-то темный подвал или гараж. Одну-одинешеньку. А я с недавних пор боюсь темноты и одиночества. С потолка свисает лампа, слабое освещение едва позволяет разглядеть лица своих врагов. — Рот свой закрыла. — Ну что, — слышу в темноте низкий голос, — Пришла в себя? Подстилка бандитская. Подстилка бандитская. Родион. И вот теперь мне действительно становится дико и невыносимо страшно. — Помогите!!! Кричу что есть мочи. Во все горло. До хрипов. До чувства, будто изо рта сейчас хлынет густой поток крови от разодранных в клочья, голосовых связок. Мне страшно. Так страшно не было даже в той темнице, куда поместил меня Саша за непослушание. “Ты не знаешь, что такое темница, девочка”. “И, надеюсь, что никогда не узнаешь”. Это были его слова. Александр не поднимал трубку весь вечер. Не приехал. Он ведь не причастен ко всему, что здесь творится, ведь так? — Гордея, — плачу, всхлипывая хрипло, — Пожалуйста, скажи где я? Почему вы меня связали? Дергаю руками, которые затекли от боли. Веревка впивается в запястья, кожа болезненно зудит от натяжки. Я намертво прикована к изголовью кровати. А что, если они убьют меня? Неужели Саша им это приказал? Родным сестрам и бывшему жениху… |