Книга Клеймо бандита, страница 85 – Любовь Попова

— Забей, пусть уборщица уберет. Тебе все равно надо в магазин.

— Елену Николаевну я сегодня отпустила. У нее внуки приехали. Да и в магазин мне зачем, все продукты парни еще вчера принесли. Поможешь мне готовить? — это конечно шутка, он к плите вообще не подходит, разве что меня трахнуть возле нее.

— Смешно. Сегодня тебе нужно за платьем. Мы приглашены на вечеринку к одному нужному мне чинуше, — он делает себе американо, мне капучино, а я не могу пошевелиться. — Садись. Время уже десять.

Голова пухнет, в глазах рябит.

— Ты обещал меня не втягивать в свои дела.

— Не было такого. И ты давно втянута. Я тебя и так долго прятал. А ты, спешу напомнить, моя жена.

Прятал. Вот как.

— Ты женился на мне, чтобы я стала обезьянкой на потеху богатым дядям? — не выдерживаю. — Я прямо-таки и жду, когда ты подложишь меня под одного из этих жирных уродов, которые мелькают в новостях, которые ты смотришь.

— Ты чего завелась-то? Это просто ужин.

— Нихрена, Захар! Это блядь ебаная свалка, на которой все меряются письками, а вы женщинами. Могу даже предположить во что ты меня вырядишь? В красное? Как одну из своих шлюх? Скажи, тебе уже предлагали за меня цену? Просто интересно, сколько я стою….

— Рот закрой…

— А то что? Ударишь!? Мне нельзя высказывать мнение? Мне нельзя отказаться от этого бала уродов?

— Нельзя! Тебе и так дохера можно! Ты носишь лучшие шмотки, цацки, катаешься в Бентли блядь. Я блядь тебе разрешил прихоть в виде учебы и работы, хотя пора было бы запретить, зарываешься.

— Я зарываюсь?! А что мне делать?! Сидеть и ждать, когда ваше величество соизволит вернуться с своей бандитской сходки. Живой или мертвый?

— Другие бабы нормально…

— А чего ж ты себе нормальную не нашел! Возишься со мной, ругаешься. Заведи себе безропотную шлюху…

— Закрой рот! — беситься он, стол переворачивает так что кофе расплескивается по полу, а чашки разбиваются.

— Не закрою! Я не хочу влезать в грязь, в которой купаешься как свинья ты!

Замах. Удар. На щеке ожог.

Пощечина отрезвляет, но я отвечаю тем же, оставляя след и на его дубленной коже.

— Если я блядь захочу, ты будешь безропотной. Скажи: «спасибо», что я вообще позволяю тебе открывать рот.

— Даже так? Разрешил?

— А как ты думала? Считаешь, можно повышать на меня голос? Можно мне высказывать недовольство? На твоем месте желает оказаться любая, но ты вечно ерепенишься и строишь недовольную рожу. — подходит близко Словно противен тебе? Я давал тебе шанс уйти? Давал?!

— А может еще один шанс?

— Влезли в эти отношения вместе, будем тянуть эту лямку вместе. И в этой грязи будем купаться вместе!

— Как свиньи.

— Если тебе хочется считать нас свиньями, то это твое право. Но избавь меня от своего мнения.

— А ты от своего общества.

Шею тут же сжимают пальцы. Он толкает меня к кухне, хватает нож и вкладывает в дрожащую руку, приставляя острие к шее.

— Давай, малыш. Одно сильное нажатие и меня не станет. Станешь богатой вдовой.

— Да пошел ты.

— Убей меня! — орет в лицо, а у меня руки трясутся. Это было бы так просто. Одно движение, и я свободна. От грязи. От похоти. От любви, что меня убивает. Смогла бы завести другие отношения. Смогла бы, когда — нибудь родить. Быть счастливой.

Только вот с ним мне плохо, но без него я не смогу. — Убей!