Книга Ты будешь наказана, страница 112 – Ада Ридель

Мне уже становится легче, хоть и не до конца.

Воспоминания с каждым днём становятся чётче. Раньше они были мутными. Я видела только силуэты, но прекрасно знала, что происходит на этих картинках. И с каждым днём они становились чётче. Реальнее. Я уже видела, как участвую в них. Что чувствую.

Память вернулась окончательно.

И от этого ещё больнее.

Я не могу спокойно смотреть на Арсанова. Трогать его — да. Находится рядом — вполне. Но смотреть в его карие глаза, от которых я снова вспоминаю то всё, что он делал с той Владой…

Нет. Со мной.

Я всё понимаю. Он не знал. Не думал. Что медленно убивает меня.

Забыл, как и я. Намеренно. Чтобы больно не было.

И делал всю эту боль… не специально. Наверное. Только если иногда.

И это душит. Зажимает стальными тисками горло. Лишает кислорода.

И я хотела бы забыть ещё раз, но… нет.

Я пытаюсь смириться. Привыкнуть. Отогнать эти мысли, эти несколько недель с ним. Потому что знаю — он не отпустит. Даже если я этого захочу. Буду умолять. Эмиль такой. Был всегда им.

Порабощал, захватывал.

И меня это в принципе никак не смущало. Да, были запреты, были какие-то ужимки. Но не сильно. Я не страдала от этого. Он делал всё для моего блага. Но он слишком изменился. Я поняла это.

И как бы сильно он не любил меня…

Не отпустит.

А я бы ушла. Сделала перерыв. Только для того, чтобы всё переварить. А потом вернуться вновь. Иного выбора у меня нет. Арсанов не даст жить без него. Да и я не уверена, что смогу…

У меня больше никого нет. Только он.

Отец умер. Семья ненастоящая. Ни братьев, ни сестёр у меня нет. Только Эмиль.

И я не знаю что чувствую.

Раздираюсь на две части.

Одна Влада ненавидит, а другая горячо любит. Та я. Прежняя.

Поджимаю губы и сильнее стискиваю чужое запястье.

Единственное, что меня утешает… Он делал больно ей. Той девушке Владе. Не Королёвой. Хотя, чёрт его знает.

— Не лги мне, тварь! — плюётся в лицо. — Вы его убили! Схватили! Да чтоб ты сдохла! Нужно было оставить тебя подыхать там!

— Так оставила бы, — высокомерно смотрю на неё свысока. Она маленькая, а я на каблуках. — Я тебя не просила меня спасать. Это твоя инициатива.

— Да плевать мне на тебя! Где мой мальчик??

Вот так меняются люди в один момент. Раньше она его гнобила. Показывала на меня и твердила: «Влада то, Влада сё». А сейчас, когда пример для гордости пропал… Снова думает о сыне.

— Его тут нет, — говорит Арсанов за спиной. Мне, не ей.

— Да, я поняла, — киваю.

Спокойно отпускаю её руку. И в одно мгновение расширяю глаза, когда она всё же кидается на меня. Но её останавливают. Иван. Делает к ней грубый рывок, обвивает рукой шею. Всего несколько хрипов, а её глаза закатываются вверх. Тело обмякает и оно падает на пол.

Что-то внутри колет.

Мимолётно.

Но тут же потухает.

— Ну что же ты, Ваня, — усмехается Эмиль позади. Я вздыхаю. Неисправим. — Мог быть и понежнее. Но молодец, реабилитируешься.

Я оборачиваюсь к нему.

— Ты же сказал, что убивать не будешь при мне.

Он разводит руками.

— Так это не я, — усмехается. У него опять крышу рвёт. Псих включается. — А Ваня.

Я прикрываю глаза.

— Ладно.

— Ага, — радостно сообщает. Обвивает мою талию рукой. — Поехали домой. Его здесь нет. Мои ребята поищут его.

Я соглашаюсь.

Запахиваю пальто, и, вжимая шею в плечи, выхожу из дома. А напоследок мажу по трупу взглядом. И по мужчине, что выбегает из кухни на крике и смотрит на мёртвую жену со стеклянными глазами.