Книга Ты будешь наказана, страница 32 – Ада Ридель

Я задерживаю дыхание.

Неосознанно.

Боюсь вдохнуть, притянуть к себе ещё больше проблем.

— Но Влад сказал, что его не было дома, — меня втаптывают в дерьмо уже который раз за сутки. Ногой. Лицом. — Был с друзьями. И... они это подтвердили.

Как?!

Он не мог…

Влад просто не мог этого сделать!

Да, в последнее время он ведёт себя, как конченный говнюк! Пакостит мне, подставляет перед родителями, перед Бароном! Ведь тогда, зная, что я иду не к такому же худому подростку — не сунула бы никуда свой нос! Но он сказал только о друге, в итоге привёл меня… к Барону.

А теперь, когда я спасаю его задницу от членов зеков, он так меня подставляет?

Зачем?!

Я не понимаю!

И от этого мне становится так обидно, что я зажимаю нос ладонями. Опускаю голову, смотрю вниз. Гореть всё начинает. Чувствую опять, как слёзы подступают к глазам.

Расплачусь. Сейчас расплачусь.

Рванёт так, что мало не покажется.

— И что теперь? — едва не всхлипываю. Держусь из последних сил. Мотаю головой, только бы не закатить настоящую истерику. Он же меня в тюрьму пытается затолкнуть! — Меня посадят? Но я ведь этого не делала…

— Нет, — резко отвечает, и я поднимаю полный взгляд надежды на следователя. В очередной раз. — Нет ни отпечатков, ни следов, никаких улик. Поэтому пока можешь выдохнуть. Сейчас всё ещё идут разбирательства, держать тебя здесь нет никаких оснований, кроме того, что тебя видели в том районе. Немного раньше, чем это произошло.

Я хочу облегчённо выдохнуть. Но всё ещё не могу поверить в то, что случилось.

Мой собственный брат решил меня подставить.

Снова.

— Х-хорошо, — проговариваю дрожащим голосом. Цепляюсь ладонями за стол. Вжимаю в него ногти. Аккуратно, чтобы не упасть на ватных ногах, встаю со стула и почти ничего не вижу перед собой. Неверяще смотрю на грязный пол. — Я могу идти?

— Да, иди.

Я чувствую на себе его взгляд, но не обращаю никакого внимания. Укутываюсь в плед и иду на выход. Не зная, как и дальше смотреть Владу в глаза.

Арсанов

— Разобрался? — глажу Викинга по животу ладонью и с удовольствием наблюдаю, как тот, откинув лапы, даёт себя поласкать.

— Полиция девчонку поймала, — отрываюсь от собаки и поднимаю взгляд на Матвея. Чего? — На неё же всё и повесили.

— Какую? — не ту ли, что в простыне по дорогам бегала?

— Ну, так, — чешет голову. — Ту самую. Что из дома выбежала. Она когда папку тырила, на камеры попала уличные. Её задержали. В убийстве обвиняют.

Мне хочется ударить себя по лицу. Хорошенько. А ещё лучше кого-нибудь пристрелить.

Как так можно было забыть спрятать труп?! Оставить возле мусорных баков. В переулке. Хрен с ней, с девчонкой. Эти долбоящеры ничего не умеют! Банально убрать после себя следы!

— И? — пока ещё терпеливо спрашиваю.

— Её отпустили. Полиция продолжает поиски, — замечательно. Так легко себя подставить. Каким же надо быть долб*ёбом!

— А что с прихвостнями Мартынова? — вот надо было мне именно в тот день озвереть. Но девчонка выбесила. Сразу после того, как собрание закончилось… пошёл в комнату. Решали, бля, чего с заложником делать. Дорешались.

Девчонку там не нашёл. А здесь этот сукин сын… Под рукой был. Чувствую, Алиев когда узнает… Фигово будет.

Что же, ладно, хрен с ним, разберусь со злым дядькой. Я так-то его жену спас. Благодетель!