Книга Ильхан. Несмотря ни на что – моя!, страница 48 – Лика П.

— Выйдите, пожалуйста, мне надо переодеться.

— Да на что там смотреть, кожа да кости одни. Не понимаю, как вообще Ильхан позарился на такое, — она смерила меня брезгливым взглядом.

— Странно, что Вас это интересует. Вам так не кажется? — меня задели её слова.

— Нет, мне так не кажется. Я его тётя, у меня за него душа болит, — постучала несколько раз себе в грудь, наверное, для убедительности. Боже, вблизи её усики раздражают моё зрение, я всё время опускаю на них глаза. — А ты сегодня есть, а завтра нет. Много вас таких.

— Каких это таких? — внутренний голос подсказывает: «Не вступай в дискуссию с ней», но уже поздно, она будто специально цепляет меня.

— Которые прыгают к Ильхану в постель.

— Вы лучше моего знаете, как я здесь оказалась и что была чиста, — напомнила, глядя ей в глаза.

— Вот именно, что была! Раздвинула-таки ноги свои, все вы слабые на одно место! Тьфу! Глаза б мои тебя не видели, бесстыжая.

Я не стала уточнять, кто эти «ВЫ»? Вместо этого сказала:

— Я это уже поняла. Позвольте мне всё-таки одеться, — произнесла настоятельно.

— Одевайся и быстро вниз, хватит тебе прохлаждаться, ты не на курорте, работа для тебя есть — шкафы с хрусталём надо перемыть! Эта-то хоть работа тебе по силам? Или лежать на спине с раскинутыми ногами — это всё, что ты умеешь? — она демонстративно развернулась, растопырив короткие руки, и, покачивая крутыми бёдрами, направилась из спальни.

«Она хочет меня выжить и специально вызывает на конфликт», — злясь, сказала себе и подумала о Зуле… А я ведь даже и телефона Ильхана не знаю.

Как только эта кобра покинула спальню, я быстро встала с постели, оделась и побежала в душ, а то ещё, чего доброго, вломится снова. Приняв второпях водные процедуры и на ходу заплетая косу, говорила себе под нос: «Работой меня решила напугать? Так я не из пугливых».

Девушка стояла в просторной комнате и обескуражено смотрела на шкаф с хрусталём, думая: «А зачем так много? Неужели Ильхан любит хрусталь? Мне как-то с трудом это представляется». Ева задумчиво разглядывала стеклянные предметы, их было много, настолько, что некоторые вазочки стояли друг на друге, создавая трёхъярусные этажи из стекла.

— Ну чего застыла? — раздался за спиной грубый голос. Девушка обернулась и увидела за своей спиной Ангизу. — Впервые такую роскошь видишь, что ли? — нахмурив брови, спросила управляющая.

— Нет, не впервые, — растерялась Ева.

— «Не впервые», — пробурчала Ангиза, передразнивая девушку. — Приступай к работе давай.

— А Вы не пробовали разговаривать с людьми корректно? В конце концов, я Вам не прислуга? — высказалась Ева.

— Ишь, какая разговорчивая стала, волю тебе Ильхан дал. А ну-ка, подними таз с водой на стул, — скомандовала женщина, — я потрогаю воду, не холодная ли?

Ева поджала губы, но не осмелилась ослушаться из-за уважения к Хану — всё же это его родственница, а их, как правило, не выбирают. Девушка выполнила приказ и поставила таз с водой на стул.

Ангиза опустила в него два пальца, одобрительно кивнула и со знанием знатока произнесла:

— Если вода будет холодной или горячей, то хрусталь потеряет свой блеск, станет выглядеть как обычная стекляшка. Приступай, — приказала и, подойдя к креслу, грузно опустилась в него.