Книга Ильхан. Несмотря ни на что – моя!, страница 66 – Лика П.

* Шейла — головной убор, представляющий собой шарф, которым обматывают голову наподобие чалмы, свободный край которого опускается на грудь, как правило, с левой стороны.

Проснулся ранним утром. Повернувшись к мирно спящей Еве и глядя на неё, умиротворённо вздохнул, радуясь тому, что она невредима.

Вчерашний день меня потряс, но нельзя дать волю чувствам, боюсь, моя злость не остынет и за пару дней. Как представлю, что могло бы случиться с Евой… Мысленно я не меньше десяти раз уже придушил кровожадную родственницу. С минуту глядел в потолок, затем повернулся к спящей русалке, укрыл её раскрывшееся тело одеялом и встал с кровати.

Надев домашнюю одежду, достал из сумки пачку сигарет с зажигалкой и, выходя, тихо прикрыл за собой двери, чтобы случайно не разбудить мою принцессу.

Во всём доме стояла тишина, все работники ещё отдыхали. Спустился во двор, закурил, но не успел сделать и пары тяг, как краем глаза заметил, что на меня несся Аид с высунутым языком. Вчера охрана его закрыла на той стороне двора, чтобы он меня не залюбил, показывая свою преданность.

— Ну тихо, тихо ты, чертяка! — сказал я Аиду, налетевшему ураганом на меня со скулежом. — Всё-всё, я понял, ты скучал. Я тоже по тебе скучал, дружище. Ну хватит, ты меня уже всего умыл, — разговаривая с Аидом, радостно трепал его по большой голове. — Спасибо, что хоть с ног не сбил меня, как это было в прошлый раз. — Пёс в ответ лишь довольно помахивал своим купированным хвостом.

Я подошёл к крану с водой, отмыл лицо после лобызания Аида. Зачесал влажными пальцами одной руки волосы назад, глядя на восходящий рассвет.

Капельки воды стекали по лицу, капая на футболку, а я всматривался в горизонт. Красиво… а ведь раньше и не обращал внимания, как мир в это время суток медленно пробуждается. На небе словно художник разливал краски вокруг, и с каждым мгновением оттенок за оттенком становился всё ярче. Розовые, оранжевые и золотистые полосы перекликались, образуя величественную симфонию на горизонте. Ну надо же…

Пёс ткнулся мордой мне в ногу, и я очнулся от созерцания восхода. «Мать твою… и откуда во мне разом столько красивых слов? — спросил себя, глядя на истлевшую сигарету между моих пальцев. — Кажется, я знаю откуда… Причина всего этого находится в моей спальной и в данный момент мирно спит». Я улыбнулся своим мыслям и, сделав последнюю затяжку от оставшейся сигареты и выкинув окурок в ближайшую урну, отправился в дом к Еве.

Вошёл в спальную и, скинув с себя одежду, забрался под одеяло, заключая в свои объятия обнажённое тело русалки. Дотронулся пальцами до нежной кожи грудей, слегка сжимая их в ладонях. Касаясь невесомыми поцелуями плеча, не хотел нарушить её сон. Под моими пальцами маленькие соски затвердели, и я инстинктивно прижался к её ягодицам твёрдым пахом. Кажется, я облажался, Ева стала пробуждаться.

— Ильха-ан… — нехотя открыла она глаза.

— Прости, я не хотел тебя будить, — и снова стал покрывать поцелуями её белоснежные плечи.

— Угу… не хотел, я ощущаю попой, насколько ты не хотел, — сонно улыбнулась и развернулась ко мне лицом. Скользнул рукой между её бёдер, раздвигая нижние губки. Ева со стоном раскрылась передо мной, приглашая. Удовлетворённо я, почувствовав влагу под пальцами, прижался к её устам своим ртом, просовывая в него по-хозяйски язык. Не прошло и десяти секунд, как она напряглась, похлопав меня по плечу в знак протеста. Отпрянув, я в недоумении посмотрел на неё. Ева вдруг вся побледнела, прикрыла рот обеими руками и, расширив глаза, со словом «прости» вскочила с кровати и, как была, обнажённая, побежала в сторону ванной. Нахмуренным взглядом проводил сбегающую русалку, а через секунду вскочил и сам. Проследовав за ней, спрашивал себя недоуменно: «Может, чем отравилась?»