Книга В плену тирана, страница 104 – Евгения Паризьена

— А теперь будем играть с тобой! — послушно села на колени, и взяла в рот мой член, облизывая головку языком. Она сдурела? Я, итак, на грани, чудом сдерживаюсь, ведь до посинения хочу отодрать эту стерву.

— Глубже! Чёрт возьми. Ты так его сосёшь. Николь, детка! — ощущаю блаженство, которое мог испытать лишь с ней. Наверное, слишком помешался, а ведь об этом предупреждал отец. Главное не заиграться, ведь эта страсть задурманила голову. Заполняю рот спермой, которую она с вожделением слизывает, не выпускает пениса из губ, словно хочет повторить ещё раз минет. Неужели абсент подействовал.

— Довольно! Перестань!

— Он такой сладкий! — смеётся, ей доставляет удовольствие веселиться.

* * *

Не хватает лишь сигареты, ощущаю себя на миллион долларов. Ради Николь я наверное, готов продать душу дьяволу, а сейчас когда в наших отношениях такой прогресс, смело запишусь на турнир по фехтованию и посвящу все победы ей.

— Тебе не было больно? Моя любимая Ники!

— Повтори ещё раз! Так красиво звучит, — лежит на моей груди, и касается пальцем татуировки.

— Крыса!

— Нет, я имела в виду другое. Всё, считай? обиделась. Бойцов! — собралась встать, но намерено схватил за руку.

— Разве мастер отпускал пугало? Ты теперь моя!

— Твоя? — на миг уставилась своими необыкновенно красивыми глазами, что едва не лишился дара речи.

— Замяли разговор! Поесть охота, но старуха нас засечет! И Беатрис лишится наследства! — достал из брюк папиросу, и только её зажёг, эта нахалка собралась сделать затяжку.

— Всегда мечтала попробовать!

— По губам дать? Моя Ники не будет курить! Сейчас схлопочешь!

— Камиль, ты такой сексапильный, когда злишься, — целует меня в губы, и тут внезапно на сцену выходит та старуха Анна.

— Матерь божья! Стыд да срам! Беатрис! Твои дети спят друг с другом? Ведут себя как животные! Плохо с сердцем! Принесите успокоительного, — привлекла к себе внимание пожилая женщина, любительница поднять шумиху. Мы успели вовремя натянуть одежду, чтобы избежать проблем, но скорее всего не удастся. Ведь расстроенная Беатрис, не стала медлить и сразу же пришла узнать, что собственно могло случиться в половине двенадцатого ночи.

— Мама, ты всё не так поняла. Они ведь просто беседовали? — кинула на нас недовольный взгляд, она была достаточно милой дамой, не хотелось доставлять неприятностей.

— Обдурить мать собралась? Я пусть старая, но не до такой степени! Запомни, не получишь ни цента. Все сбережения переведу на Энтони! До свидания! — фыркнула и покинула зал, с такой перекошенной рожей.

— Извините нас, пожалуйста. Видимо перестарались с выпивкой! Можно переночевать? К утру соберем вещи, — рискнул получить снисхождение, а она лишь взяла сигарету, и закурила. Крысиная морда сразу же закашляла, а ещё собиралась затянуться папироской. Только сейчас вспомнил, что у неё аллергия на дым.

— Не городите ерунды. Живите, сколько потребуется. Этот дом мне завещал дедушка, после смерти. Ей точно не принадлежит. А деньгами пусть подавится, мать ещё называется, — сливала душу и тоскливо смотрела в одну точку. До чего же было её жаль.

— Вы в ссоре? — присел рядом, надеясь получить ответ.

— Уже двадцать лет, когда она оставила меня больной бабушке, а сама укатила с богачом в Лондон. Вышла замуж по расчёту, стала обладательницей огромного состояния и теперь чуть ли не возомнила себя графиней. Нашла альфонса, который старше меня на два года, и задницей перед ним крутит. А в свой адрес лишь слышала, ошибка молодости.